Ближе к полуночи вспомнили чьего-то старого армейского друга, живущего относительно неподалеку. Созвонились, договорились. Бурно выясняли, кто достаточно трезв, чтобы подвезти Асю. Оказалось, что никто. Пытались вызвать такси, но в шабат цены возросли на четверть, и Ася решила пройтись пешком. Стали хором объяснять дорогу. Показали из окна главный ориентир – вышку в парке аттракционов. Вышка сияла, как горящая ракета.
– Небольшой особнячок, – пояснили ей, – Забор с вензелями. Дом номер три. Скажешь, что ты Ася, и тебя пустят переночевать.
С этими напутствиями Ася покинула гостеприимный дом. Она вышла в темный двор, взглянула на ярко освещенные окна. Никто не махал, не смотрел вслед. Эти добрые люди помогли ей и тут же вернулись к своей жизни.
Она бездумно шагала, послушно повторяя изгибы улицы и даже будто бы задремывая. Уперлась в «круг» – кольцевое движение без всяких указателей, откуда должна была виднеться башня. Но Асю встретил абсолютно черный горизонт с вкраплениями придорожных фонарей. Иллюминацию на башне, видимо, потушили. Ночь опустилась на Эйлат.
Как же холодно в этом курортном городе, посетовала Ася и побрела дальше.
Ей казалось, что она идет в нужном направлении: прямо и вниз, к морю. Но дорога петляла, и полчаса спустя Ася поняла, что безнадежно заплутала.
Название нужной улицы напрочь вылетело из головы, да и спросить дорогу было не у кого. Редкие прохожие, встречавшиеся в этот поздний час, не внушали Асе доверия.
Толстяк, расхлябанно идущий навстречу, оглушительно чихнул и высморкался прямо на тротуар, после чего свернул во двор между столбами, на которых тут ставят дома, словно опасаясь наводнений, хотя какие наводнения в пустыне! Дойдя до помеченного толстяком места, она затаила дыхание и стала пристально всматриваться в тротуарную плитку, опасаясь вступить в склизкий образец местного ДНК.
Странно, но путешествия не сделали Асю менее брезгливой. В дороге случается пренебрегать излишней чистоплотностью, но именно этот дефицит гигиены и заставлял ее особо бережно хранить доступные крупицы чистоты. Она таскала с собой рулоны салфеток, могла не иметь питьевой воды, но запасной тюбик антибактериального геля всегда успокаивающе побулькивал в быстродоступном кармашке рюкзака.
Вероятность заразы пугала. В отсутствие привычной медицинской рутины: аптек с родным анальгином, углем и йодом, суровых русских медсестер, бесплатной скорой, – Ася чувствовала себя незащищенной. Все то, чего она так сторонилась в обычной жизни, сейчас представлялось уютным успокаивающим покрывалом, которым заботливо укутывает государство своих вечно недовольных граждан.
Вообще, отсюда, из чужих земель, Россия все больше виделась Асе в образе матери. На нее привычно ворчать вблизи, от нее сладко удрать на волю, но именно к ней мы слепо и доверчиво стремимся в поисках помощи и заботы. Патриотизм никогда не был Асиным коньком, но все чаще в памяти возрождались школьные стихи про родину-мать, и скучные строки вдруг наполнялись смыслом и истинной поэзией.
И все равно, не смотря на тоску по дому, потерянность и одиночество, Ася не могла не поддаваться особому очарованию южного города, в котором отовсюду, из-за любого самого обшарпанного и урбанистического закоулка был слышен шепот моря.
Она шла вдоль глухого и нескончаемо длинного бетонного забора с враждебно торчащими прутьями, как вдруг впереди мелькала бархатная темнота. Это было оно, море: сонно ворочалось, набушевавшись за день, дремало в окружении оранжевых и белых ночников – городских огней.
Даже усталая и изможденная, Ася замечала, как живописно выделялся изгиб пустынной акации на фоне темной с бликами пустоты – это было оно, море. То самое.
То самое море, у которого Ася-пятилетка сосредоточенно строила песчаные крепости с опоясывающим рвом, куда каждая набегающая волна, подыгрывая, плескала воду с обломками ракушек.
То самое море, о котором она читала в приключенческих романах, о котором мечтала на скучных лекциях и неудачных свиданиях.
То самое.
В разных странах, на разных частях планеты море было одно. Оно всегда ждало ее домой, готовое принять в свои очистительные объятия.
Ася замерзла и измучилась, так мечталось о теплой постели, но она смирилась с неизбежностью и решила ночевать на улице. Она нашла детскую площадку, залезла в деревянный резной домик и там, скрывшись от ветра и чужих глаз, свернулась калачиком на сыром песке, подложила рюкзак под голову и уснула тревожным сном.
Ночуя в песочнице, следует быть готовым к неожиданному пробуждению. Будильником может послужить суровый дворник, решивший на рассвете прибрать детскую площадку. Или испуганный малыш с ведерком в одной руке и совочком в другой. Сон может быть потревожен злым бомжом, который облюбовал это местечко для собственного отдыха. И, конечно, самая нежелательная встреча – со служителем порядка, местным полицейским.
