Вистан благосклонно кивает, Дианна поправляет роскошные блестящие волосы, будто ей совершенно безразлично то, что её брат едва не погиб от рук отца, а сейчас лежит где-то раненый.
Я ставлю себя на её место. Если бы я вдруг узнала, что нечто подобное произошло с Диланом, я бы не находила себе места. Страх потерять брата стал бы одним целым со всем моим существом. Я просто не понимаю, как сестра может быть такой жестокой по отношению к собственному брату.
Как члены одной семьи могут быть так несправедливы друг к другу?
– Мендес, проводи её к моему жалкому сыну, – произносит мужчина, щёлкая пальцами.
Джаспер встаёт, как послушный щенок, хватая перчатку и натягивая её обратно на руку:
– Есть, сэр. – Он обходит стол и протягивает мне свою ладонь. – Пройдём со мной, птичка. Посмотрим на твоего муженька.
Я морщу нос, не отвечая на протянутую руку, и просто следую к двери, обходя Вистана и Дианну. Горничные расступаются и не скрывают своих любопытных взглядов мне вслед. Они перешёптываются у меня за спиной.
– Куда это ты так спешишь? – усмехается Джаспер, нагоняя меня. Причём для этого ему даже не нужно бежать, ведь высокий рост позволяет ему поравняться со мной всего за парочку широких шагов. – Разве ты знаешь, где держат Гая?
Я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему.
– Вот именно, – довольно добавляет он. – Так что прекрати быть такой злой и иди за мной.
Джаспер ныряет в очередной коридор, стены которого сплошь обвешаны картинами с семейными портретами. Но, в отличие от тех изображений, что я видела на втором этаже – действующей семейки Харкнессов, – здесь на меня глядят незнакомые лица. Я не успеваю изучить их, но мимолётно замечаю имена: Мортимер Харкнесс, Миранда Харкнесс, Тристан, Уильям, Селена, Фелисити… Я встречаю много незнакомых имён, но все они носят фамилию Харкнесс. На мужчинах и женщинах одежды разных времён. Вот картина XVIII века, вот XX-го, вот более современные фотографии.
– И представь только, и твой портрет в будущем могли бы повесить среди всех этих людей, – говорит Джаспер, заметив моё любопытство. – Жаль, что Вистан тебя так и не примет.
– Жаль, что ты такой болтливый идиот, – выдаю я в ответ, не желая вести с ним дружеские беседы.
– Удар ниже пояса, моя дорогая. Я ведь вроде к тебе со всей душой, а ты мне в неё плюёшь.
Он сворачивает за очередной угол, потом мы поднимаемся по лестнице, которую я вижу впервые. Так мы оказываемся в широком, почти королевском коридоре, пропахшем сладковатым приятным ароматом. Джаспер открывает боковую дверь.
– Входи, – говорит он. – Гай здесь. Когда закончишь миловаться, спускайся обратно. Дам тебе дальнейшие указания.
Джаспер уходит, оставляя меня с колотящимся от страха сердцем. У меня потеют ладошки от волнения, потому что я ужасно боюсь снова видеть беспомощность. Боюсь снова понять, что именно из-за меня Гай оказался в таком состоянии.
Я вхожу в комнату.
Взрослая женщина в белом халате поворачивается в мою сторону, едва я переступаю порог. Это большая спальня, исполненная в тёмных тонах. И тогда сразу становится понятно: спальня Гая. Видно, в дни, когда ему приходится ночевать в доме отца, он остаётся в своей комнате.
У меня пересыхает во рту, когда взгляд падает на кровать. Гай спит, на нём нет рубашки. Рука высунута из-под одеяла: на ней закреплён катетер, через трубочку которого в вену поступает кровь из висящего на стойке около кровати пакета.
– Мисс Норвуд? – спрашивает, вероятно, медсестра.
Я уже отвыкла от своей фамилии, поэтому даже сперва замираю, вспоминая о своём происхождении. Словно всю жизнь принадлежала Гаю.
– Да… Как он? – дрожащим голосом интересуюсь я.
– Мальчик потерял немного меньше литра крови, – сочувствующе отвечает женщина. – Три литра – летальный исход. Потерял бы больше, если бы не ваш жгут. Вы спасли ему жизнь.
Я подхожу ближе и касаюсь кожи Гая. Сейчас я напрочь забываю о том, каким могущественным и опасным его все считают, какую власть он имеет, на что вообще этот парень способен. Теперь он выглядит таким беспомощным, таким беззащитным, что мне хочется взять на себя его раннюю роль и оберегать от злодеев.
– Он ведь поправится? – спрашиваю я, чувствуя, как в глазах накапливаются слёзы.
– Да, конечно. – Медсестра мягко мне улыбается. Я уже успела отвыкнуть от добрых людей, видя столько зла вокруг, так что стоящая передо мной женщина вовремя доказывает: добро всё ещё существует, даже в стенах такого ужасного места, как поместье Харкнессов. – Он пролежит пару дней точно, а мы проследим за тем, чтобы вернуть потерянный объём крови.
Значит, Гай не будет знать о том, что мне указал делать его отец, куда я сейчас поеду и чем буду заниматься. От этих мыслей мне и легчает, и становится тревожнее одновременно. С одной стороны, у меня нет выбора, а с другой – пока он спит и спокоен, это даёт мне надежду на успешное его выздоровление.
