И после своих слов я убираю руку с живота, демонстрируя искусственную кровь и полное отсутствие каких-либо повреждений на теле. Бросаю сам ножик в сторону.
Гай понимает всё и без дальнейших слов. Он понимает, что своим поступком я заставила его убить отца. А потом оборачивается и смотрит на друзей. Зайд всё ещё считает, что знает мой план полностью, он думает, после сотворённого я просто попрошу помощи у своего отца. А он ведь всё сделает ради своей любимой дочки. И даже простит врага, обеспечив ему защиту. Босса не будет, «Могильные карты» наконец будут ввергнуты в крах.
Именно в это Зайд всё ещё верит.
Взор зелёных глаз возвращается ко мне.
– Теперь ты свободен от одного бремени, – говорю я, – но крепко связан с другим. По моему повелению.
Гай наводит на меня взгляд, полный страха. Я думаю, сейчас в нём борются сразу несколько чувств. Смерть отца как подарок для него, как избавление от тяжкого прошлого, от человека, издевавшегося над ним многие годы… И вместе с тем Гай осознаёт, что теперь возглавит «Могильные карты» не по своему желанию, не защитив меня, а только из-за моего обмана. Что теперь каждый член этой крупной организации будет подчиняться ему одному. Что исполнилось то, чего он так боялся.
Я всё это устроила. Во имя мести. А он пока растерян и не понимает этого до конца.
Гай тянет руку в мою сторону, а я отстраняюсь, вставая на ноги.
– Не смей меня трогать, – мой голос звучит как лезвие ножа, которым я безжалостно режу всех вокруг. Я стараюсь выдавать всё, что сейчас чувствую. – Не надо.
– Каталина… – шепчет он.
– Ничего не говори. Не усложняй и без того сложную ситуацию.
Гай недоумевает. Теперь зелёные глаза полны изумления. Он хмурится, глядя на меня.
– Знаешь, – начинаю я, не отводя взгляда, – мне столько хочется тебе сказать. Например, напомнить про всю ту боль, которую ты привнёс в мою жизнь.
Он отшатывается от ужаса. Нервно сглатывает, рука, крепко держащая пистолет, роняет оружие. Гай качает головой:
– Каталина, пожал…
– Замолчи! – кричу я. – Не смей меня сейчас перебивать. Ты уничтожил мою жизнь. И знаешь, если бы у меня была такая возможность, я бы стёрла тот день, когда позволила себе тебя полюбить.
Его глаза теперь состоят из отчаяния и мольбы. Но несмотря на то, как жалобно он смотрит на меня, как безмолвно молит о прощении, я продолжаю говорить твёрдо:
– Я не хочу тебя ни слышать, ни видеть, ни знать. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Так, будто никогда и не существовал.
Гай встаёт, делает шаг вперёд, снова тянет ко мне свою ладонь. Нуждается в очередном доказательстве того, что я всё ещё стою перед ним и никуда не ушла. Или же он хочет удостовериться в том, что я просто какая-то голограмма или галлюцинация. Будто бы я снюсь ему. Что настоящая Каталина этого всего не бросила бы ему в лицо.
По-прежнему собираюсь противиться и делаю шаг назад, отходя от него и не давая ему приблизиться.
– Ты просто взял и сжёг мою жизнь, – цежу я сквозь зубы. – Ты не дал мне выбора, Гай. Ты снова и снова приносил мне боль и страдания. Ты уничтожил мою свободу, моё право на нормальную жизнь. Ты сделал меня подобной себе – бесчеловечным монстром, без чувств и сердца. И теперь ты получаешь то, что сам сотворил.
Он отшатывается будто от огня. Его грудь начинает вздыматься слишком быстро, словно ему тяжело дышать.
– Всё кончено, Гай. Теперь ты перестанешь существовать для меня. Теперь ты для меня мёртв.
Гай медленно отрицательно качает головой. Он растерян, он напуган, он в панике. Его глаза заполняются ужасом, дыхание слишком громкое и быстрое.
– Нет… Не бросай меня, – шепчет он, кривясь от боли и впервые наплевав на свою гордость. – Не оставляй меня одного.
На этот раз я, сжигая все остатки человечности, которые ещё во мне теплились, делаю шаг вперёд и уверенно, чётко выговаривая слова, спрашиваю:
– Помнишь, однажды я сказала, что разобью тебе сердце за то, что ты разбил моё?
Гай сжимает губы, а глаза уже слезятся.
Конечно, помнит. Он всё помнит.
И тогда я добавляю:
– И сейчас я сдерживаю своё обещание.
Мне кажется, мои слова летят в него как сотни ножей, вонзаясь ему в грудь, протыкая сердце. Гай Харкнесс, стоя передо мной, медленно умирает. Я вижу, как стекленеет его взгляд, как разжимаются губы и обессиленно опускаются плечи.
Вижу, как Кровавый принц плачет. Вижу, как по его щеке уже катится одна слеза, за которую отец наверняка выпорол бы его до полусмерти, а потом использовал свою любимую Доску наказаний снова.
– Прощай, – говорю я. – Надеюсь, никогда больше не увидимся.
Я отворачиваюсь от него, но в спину не поступает ответного удара. Гай больше ничего не произносит, не издаёт ни единого звука, который напомнил бы о том, что он всё ещё жив.
Потому что на самом деле он уже мёртв.
Это я убила его.
