– Ничего страшного не случится, если ты просто пофлиртуешь с ними в ответ, – усмехается Дианна, как только Гай закрывает дверь. – Я уверена, Джемма просто хотела развлечься.
– Я сюда не для этого приехал.
Девушка оглядывает брата с головы до ног.
– Выглядишь каким-то нервным. Это что, из-за той девушки, которую ты приводил?
Нельзя показывать сомнений, поэтому Гай не сводит глаз с сестры, хотя очень хочется отвернуться, чтобы ненароком не выдать лжи.
– Диа, эта девушка уже мертва, и…
– Может быть, ты успел пустить в сердце кое-какие чувства к ней, прежде чем убить, – улыбается Дианна. – К тому же расползлись некоторые слухи…
– Они на то и слухи. Надеюсь, ты им не веришь.
Она пожимает плечами, вызвав у Гая не самые приятные ощущения в груди.
В другом случае подобные изречения, такие свободные и лёгкие, из уст сестры должны бы напугать любящего брата. То, с какой непринуждённостью Дианна говорит о мести, смерти и убийстве, которое, как она думает, учинил младший брат, действительно напугало бы нормального здравомыслящего человека.
Но Гай просто привык. И она тоже. Они росли в окружении преступников и крови. С самого детства они слышали, что отец убил кого-то там, потом кого-то тут. Что полиция закрывает глаза, что нет в мире справедливости, когда карманы плохих людей забиты деньгами. Но отца плохим человеком они не считали. По крайней мере, Дианна. А вот Гай мог и ненавидеть, и любить его одновременно.
– Мне абсолютно всё равно, где сейчас лежит её труп, – врёт парень, по-прежнему глядя сестре в глаза. Бессовестно и нагло. – Я убил её. Исполнил свой долг. На этом всё.
– Зачем же ты ей врёшь?
Голос Вистана, раздавшийся у него за спиной, заставляет всю душу похолодеть: от кончиков волос на голове до пальцев ног. Сердце колотится, дыхание перехватывает. Снова этот липкий невыносимый страх ползёт по спине, по изуродованной руками отца спине.
Гай поворачивается. Медленно и осторожно, словно перед ним – зверь, готовый наброситься на него, как на кусок сырого мяса. Вистан выходит на балкон, а вслед за ним двое телохранителей.
Тревога натягивает нервы как струны.
– Милая, – улыбается Вистан, – у нас с твоим братом назревает серьёзный мужской разговор. А твои подружки, кажется, тебя уже заждались.
– Конечно, папуля, – в ответ улыбается Дианна, чмокая отца в щетинистую щёку. – Удачно вам поговорить.
И снова она оставляет брата одного с тираном, с чудовищем, с человеком, не знающим жалости.
