– Мне не нравится такой расклад, Каталина.
– В каком смысле?
– Ты не должна считать убийство нормальным и желать лично его лицезреть. Что с тобой?
Меня искренне ошарашивает это заявление.
– Может, просто я становлюсь другой рядом с тобой? Рядом с вами.
Гай снова качает головой: уже более неодобрительно и даже будто с ноткой осуждения.
– Твой отец сделал один-единственный правильный выбор в своей жизни: он оберегал тебя от всей этой грязи, он начал новую жизнь, не вовлекая тебя на ту тёмную сторону. Так что и я не собираюсь поступать противоположно этому.
Я не понимаю, что он имеет в виду.
Хочет оградить меня от убийств? Смертей? Насилия в целом? Как глупо, учитывая, кем он является. Мне кажется, однажды выбрав меня, он
– Уэйн, отвези её на территорию вьетнамцев. Посидите в машине где-нибудь на Джексон-стрит, пока я не приеду, уладив все дела.
– Что? – недоумеваю я.
– Не хочу, чтобы ты становилась такой, как я, Каталина, – говорит Гай твёрдо. – Ступай.
И я не сопротивляюсь ему.
Потому что противиться его полным отчаяния глазам невозможно.
Гай пристёгивает меня ремнями безопасности. Когда его голова наклоняется к моей, я делаю резкий вдох, потому что совсем не ожидаю, что он поцелует меня в лоб.
– Будь осторожна, – шепчет он, проводя ладонью по моей щеке. – И дождись меня.
– Прекращайте свои телячьи нежности, а то меня сейчас нахуй вырвет, – прикрикивает Зайд за его спиной.
Я смеюсь, а Гай мягко улыбается, глядя в мои глаза, а затем отходит назад.
– Оберегай её, – говорит он Уэйну. – Чтобы к моему приезду она была в целости и сохранности.
– Я понял, – кивает Уэйн рядом со мной. Но несмотря на то что говорить он пытается спокойно, мне всё же кажется, что его руки слишком сильно сжимают руль, словно он взволнован.
– Увидимся, смысл моей жизни, – говорит Гай.
У меня замирает сердце от услышанного. Я проглатываю комок, образовавшийся в горле, и тихо отвечаю:
– Увидимся.
Я сижу в машине и стараюсь игнорировать то, что за рулём сидит Уэйн. Он кажется полностью сосредоточенным на дороге, и у меня даже просыпается надежда на то, что в этот раз я не услышу его оскорблений.
Но тут он решает заговорить:
– Когда ты собираешься свалить из его жизни?
Я удивлённо хлопаю глазами.
– Снова за старое?
– Я не прекращу попыток вразумить его, – признаётся он твёрдым и немного раздражённым голосом.
– Надеялась, что ты заткнёшься хотя бы в этой поездке. – Я закатываю глаза. – Мне стоило отказаться от твоих услуг водителя и поехать на такси.
– Кто бы пустил тебя на такси, сучка?
Я смотрю на его крепко держащиеся за руль ладони и замечаю, что у него отсутствует фаланга безымянного пальца на правой руке. Разумеется, если я спрошу об этом напрямую, он пошлёт меня куда подальше.
– Перестань пялиться, – грубо выдаёт Уэйн.
Поднимаю взгляд на его лицо. Не замечала раньше, но у него острый на кончике нос с горбинкой и заметна лёгкая щетина на челюсти.
– Что связывает тебя с Гаем?
Он выглядит удивлённым.
– Какое твоё дело?
Кто бы сомневался…
– Ты так яро пытаешься отвести меня в сторону, – говорю я. – Наверное, тебя связывает с ним нечто чуть большее, чем остальных парней. Они, в отличие от тебя, не бросаются в меня оскорблениями на пустом месте.
– Потому что не понимают, что ты станешь его погибелью в конечном итоге.
– Ты так в этом уверен?
Уэйн раздражённо фыркает. Вообще весь его вид говорит о том, что он мечтает сломать мне шею прямо сейчас.
– Семья О’Райли и Харкнессы враждовали со времён Войны за независимость Ирландии. С обеих сторон были солдаты, добровольно отправившиеся убивать врагов. Они ненавидят друг друга всю жизнь. А Гай, сделав то, что сделал, просто наплевал на своих предков и историю. Практически встал на сторону злейших врагов семьи.
– Сомневаюсь, что тебя так заботит благополучие этих семей, – скептически произношу я, когда он замолкает.
– Тебя не должно заботить то, что я думаю насчёт этого. Отвянь от меня.
Тем не менее отлипнуть от разглядывания его руки мне не удаётся. И он это замечает.
– Это самое малое из того, что они могут сделать с людьми, – говорит Уэйн. – Поэтому Гай всегда в опасности.
Ох, вот оно что. Так и знала, что эта травма была получена во время службы у этой чокнутой семейки.
– Это сделал Вистан? – интересуюсь я, не теряя надежды услышать детальный ответ.
– По его приказу. Цена за мелкую оплошность.
Вспоминаю, какую «цену» платил Гай за свои ошибки перед отцом, и у меня сводит желудок. Если человек способен на такие зверства с родным ребёнком, что уж говорить о том, что он может творить с простыми подчинёнными.
Уэйн сворачивает на следующую улицу. Едет он медленно, будто «прогуливаясь» по районам Сиэтла. Я даже узнаю некоторые заведения, мимо которых мы проезжаем.
– Раз так не хочешь говорить о себе, расскажи об остальных, – нарушаю я затянувшуюся тишину. – Как Зайд попал в «Могильные карты»?
– Ты можешь заткнуться и сидеть тихо? Уговора на то, что мне придётся выслушивать этот бесконечный трёп, не было.
