– Точно. Тётя ещё спросила, как её зовут и где она живет. Я сказала, что ее зовут Миронова Валя, а живет она на улице Пригородная, большой красный дом…
– Почему Миронова? – удивился Тимур. – Мы искали Валентину Паранову.
– Так Валя же мамина сестра, а мама Миронова, – пояснила Наташа.
– Миронова я по мужу, – виновато произнесла Маша.
Тимур снова схватился за телефон. Девушки молчали, ожидая, что ответят ему. Наконец, он отключил телефон и спрятал его в карман джинсов.
– Миронова Валентина поступила вчера, в сознание еще не приходила, но врачи говорят, что положение стабильное. Она в нейрохирургии БСМП.
– Наташа, так как все же Марина оказалась в будке? – снова принялась расспрашивать девочку Алиса. – И где она провела ночь?
– Мы пришли домой, Марина заплакала и я ее покормила и поменяла ей памперс, а потом стала звонить маме и папе, но у них телефоны были отключены, – начала рассказывать Наташка.
–Это шеф потребовал, чтобы все отключили телефоны, – виновато оправдывалась Маша. – Он сказал, что сегодня вечер отдыха и никаких дел быть не должно.
– Маринка уснула на моей кровати, и я не стала ее перекладывать, а легла рядом. Ночью пришла мама и стала её искать, а ко мне даже не подошла и не поцеловала, – Наташка всхлипнула и посмотрела на маму. – Всё только и говорили о Маринке, а про меня даже не вспоминали, вот я и решила её спрятать, а потом отдать кому-нибудь. Я незаметно вынесла Маринку и спрятала под кустом, а потом перетащила ее к заброшенному дому.
– И ты сама её одела? – не поверила девочке Алиса.
– Я умею, когда мамы дома не бывает, Валя мне разрешает с ней играть, как с куклой. Я её кормлю, переодеваю, пою ей песни. Мне Марина нравится, она хорошая, только я хочу, чтобы меня тоже мама и папа любили, – Наташка уткнулась в руки и зарыдала.
– Глупышка, – вздохнула Маша, встала и, взяв дочь за руку, повела домой. Все молча наблюдали за ними. По пути они остановились, Маша присела, вытерла дочери слёзы со щек и крепко прижала её к своей груди, Наташка обвила ручонками шею мамы, плечи девочки продолжали подрагивать. Потом к ним спустился Михаил, он подхватил дочь на руки, и семейство Мироновых скрылось за кустами сирени.
– Детская ревность. Старшим кажется, что младших родители любят больше, – тихо произнесла Алиса.
– Бедная девочка, – почти прошептала Алина. – Вы только представьте, что у неё в душе творится? Как она почти полгода сражалась за внимание мамы! Алиска, когда родишь второго, чтобы Володьку не обижала! Поклянись нам!
– Тут клятвы не помогут, – вздохнула Таня. – Наташу ведь дома никто не обижает, и времени ей немало уделяют, а ревность – это вообще понятие труднообъяснимое, тем более детская. Ладно, хорошо то, что хорошо заканчивается. Девочки живы и здоровы, будем надеяться, Валя поправится. А мы, раз уж вырвались на природу, давайте проведём этот день хорошо и весело. Весна все же!
– Так никого больше искать не надо? – на всякий случай уточнила Люда. – И весь этот переполох устроила маленькая девочка? С ума сойти! Но всё равно, Ксения Николаевна, так как у меня пропал выходной день, а на него у меня было намечено уйма дел, мне срочно нужен отгул на понедельник.
Ксения была задумчива и ничего не ответила. «Молчание – знак согласия», – подумала Люда и постаралась быстрее скрыться с её глаз. Ведь больше помощь Василисе не требовалась, а значит, нет причины нарушать своё правило – держаться подальше от начальства.
