Он открыл окно и спрыгнул в хлюпающую влагу по-прежнему неухоженного заднего сада. Она не подошла к окну. Не помахала на прощанье рукой. Кристофер срезал путь через кусты и побежал к дому отца под проливным дождем.
Он переоделся ко сну. Залез под одеяло и выключил лампу. Но решение было уже принято. Нужно ее увидеть. Кристофер выскочил из кровати и нащупал одежду, аккуратно сложенную на стуле рядом с кроватью. Через полминуты он был уже одет и готов идти. Свет луны покрывал квартиру тонкой мерцающей белой пленкой, и этого было вполне достаточно, чтобы найти путь из квартиры.
Он ехал на велосипеде сквозь огни города. Фара высвечивала перед ним тоннель белого света, подсвечивая узкую дорогу и растущие вдоль нее кусты. В ночном воздухе висело густое летнее тепло.
Кристофер подъехал к дому отца и слез с велосипеда. От его рук на руле остались влажные и липкие следы. Он прислонил велосипед к кусту и направился в сторону дома родителей Ребекки. Дорогу освещали лишь месяц и звезды.
Кристофер остановился и достал из кармана пачку сигарет. Положил одну в рот. Коробок спичек у него в руке был из бара, где работала Сандрин. Кристофер убрал его обратно в карман и выбросил сигарету. Он понимал, под каким давлением находится Ребекка, но, несомненно, правильнее всего было отклонить предложение Джонатана Даррелла. Кристофер положил руку на затылок, взял прядь волос и потянул. Боль вернула его обратно в реальность, где он стоял посреди темной дороги. Он пошел дальше и вскоре увидел дом за растущими по периметру черно-зелеными кустами.
Он протиснулся сквозь дыру в изгороди в задней части сада, не обращая внимания на ветки, царапающие шею и уши. Спрятавшись в высокой траве, он осмотрелся, как делал всегда, прежде чем бросить в окно Ребекки камешек. Внизу горел слабый свет. Но скорее всего все спали. Было уже за полночь. Сегодня она его не ждала, так что нужно было найти что-то достаточно увесистое, чтобы ее разбудить — Ребекку, но не ее родителей. Кристофер двинулся вперед, нащупывая в траве и мягкой земле камни. Вскоре он нашел несколько подходящих и бросил первый в ее окно, единственное на втором этаже. Первый бросок удался, и он снова сел, дожидаясь ее появления. Прошло полминуты. Обычно она просыпалась от первого же камня. Он бросил еще один, но на этот раз промахнулся. Тихо выругавшись, взялся за третий. Этот попал с громким стуком, и Кристофер опять наклонился, ожидая, что покажется сердитое лицо. Но ответа не было.
Он вонзил пальцы в рыхлую землю заросшего сада. И встал, чтобы вернуться через кусты к дому отца. Задняя дверь дома открылась — в метрах пяти от него. Из нее показалось двойное дуло дробовика. Кристофер побежал к кустам. Ружье прогремело, и он замер, отчасти ожидая обжигающей боли из-за пуль в спине.
— Ну-ка стой, — произнес Пьер Кассин. — Повернись. Это был предупреждающий. Следующий будет прямо в голову.
Иди дальше. Не останавливайся. Кассин был пьян, это было ясно по его путаной речи, и у него оставался всего один выстрел. Кристофер повернулся, подняв руки. Свет из открытой двери за спиной у Пьера Кассина осветил его лицо.
— Немчура.
Кристофер простоял несколько секунд, дожидаясь, что Кассин заговорит.
— Простите, что пробрался к вам в сад, месье Кассин. Я просто хотел повидаться с Ребеккой.
— О, понимаю, — со смехом ответил Кассин. — Меня греет мысль, что в этом мире еще существует истинная любовь, причем она ползает именно по моему саду. — Кристофер не дергался и не двигался, он стоял, подняв руки над головой, и ветер лизал ему затылок. — Наверное, тебе интересно, что я теперь собираюсь с тобой сделать? Пожалуй, мне следует сдать тебя в полицию.
— Простите, месье Кассин. Я сожалею. Этого больше не повторится.
— Ты больше не придешь к моей дочери только потому, что я вышел и направил на тебя ружье?
Кристофер снова посмотрел на Кассина. Его лицо напоминало черную дыру, подсвеченную по сторонам. Его руки дрожали, но дробовик был направлен прямо Кристоферу в грудь.
— Где Ребекка? Она здесь?
Ветер с силой обдувал дом.
— Нет, ее нет. Заходи, я расскажу тебе, где она, — сказал Кассин и махнул ружьем, приглашая войти в дом. Кристофер услышал, как за ним захлопнулась дверь. Кассин велел ему проходить дальше, в гостиную.
— Я не видел тебя в этом доме уже много лет, но уверен, ты ориентируешься в нем не хуже меня.
Он прошел в гостиную, освещенную по углам тусклыми лампами. Комната была залита мерцающим золотистым полусветом. Когда-то роскошная, мебель казалась изношенной и потертой, на стенах висели картины Кассина, изображающие летние дни и листья на ветру. В слабом свете Кристофер мог различить только силуэты. Кассин указал ему на стул возле камина. Сам он сел напротив, в большое кресло, и взял бокал с виски. Его огромные плечи опустились, и оборванная пижама висела на нем, словно лохмотья на гниющем пугале. Однажды Ребекка рассказывала, каким красивым был ее отец в молодости и как ее мать влюбилась в него с первого же взгляда. Теперь в это было сложно поверить. Он смотрел на Кристофера.
