Он бросил меня на необитаемом острове, обвинив в страшном преступлении, которого я не совершала, и запретив показываться ему на глаза. Наша драконья связь разорвана, и теперь я совершенно свободна…Свободна вернуться на Эльрен, стать частью команды Академии Драконов и побороться за победу на Играх Содружества. Ах, он решил снова меня завоевать? Ну что же, раз так, то пусть станет в конец очереди!
– Что же ты натворил, Кайден Ритчер?! – воскликнул, услышав его историю, архимаг Грон.
Несмотря на преклонные годы, он в волнении подскочил с кресла, в котором долгое время предавался трауру – сидел, одетый во все черное, в полутемном кабинете с задернутыми шторами. Отказывался есть и пить, но при этом скрупулезно исполнял все обязанности ректора Академии Драконов.
Академии, которая скорбела…
Скорбела по четырем погибшим магистрам и одной студентке, проявившей невероятное мужество – она сумела распутать клубок дьявольского заговора и в самый последний момент предупредить о смертельной опасности.
Если бы не Эйвери Таккер, то погибших было бы в десятки раз больше!
Вместо этого почти всех удалось спасти, хотя пострадавших оказалось под сотню человек. Многие из них были в тяжелом состоянии, поэтому целители разбили полевой госпиталь прямиком у стен разрушенного стадиона.
Вместо экзамена с фальшивыми пострадавшими теперь они сдавали настоящий, и некая первокурсница Риз Дольских, заявив, что ей уже приходилось иметь дело с катастрофами и огромным наплывом раненых, в первые часы взяла руководство госпиталя на себя.
И умело им руководила до тех пор, пока не подоспели лекари из Королевского Лазарета Эльрена, а затем освободились и преподаватели академии, разбиравшие завалы – потому что два взрыва один за другим оказались такой силы, что не только смели с лица земли стадион, но и пострадали дома на близлежащих улицах.
Заодно почти полностью были уничтожены времянки рабочих, занятых на строительстве стадиона, часть из которых почему-то исчезли без следа…
Да, было много пострадавших, но бригада Рауля Сантоса, отвечавшая за установку смыкавшихся над стадионом створок, испарилась бесследно. Их искали, но так и не нашли, и никто не знал, причислять ли строителей к погибшим или же к пропавшим без вести…
Пока остановились на втором, потому что завалы на стадионе и вокруг него до сих пор не были разобраны.
Через сутки наконец-таки прибыли целители и помощь с близлежащих островов. Сделали это только после того, как транспортным магам Эльрена удалось заново настроить стационарные транс-переходы – взрывы оказались настолько мощными, что сдвинули остров из расчетной сетки, сбив его координаты.
Наконец студентов, которые работали не покладая рук на разборах и занимались пострадавшими, отправили отсыпаться, но тут вернулся Кайден Ритчер с печальными новостями.
И уже скоро под окнами женского общежития – как раз под комнатой, в которой и проживали Эйвери Таккер и Риз Дольских, – был организован стихийный монумент, куда несли и несли цветы.
Никто из администрации академии не собирался это останавливать, признавая, что именно Эйвери Таккер спасла их всех, после чего сама сгинула в огне пожара.
Потому что это заявил Кайден Ритчер.
С посеревшим лицом, скупясь на подробности, он сказал, что своими глазами видел, как Эйвери Таккер погибла во взрыве.
И больше ничего рассказывать не стал, но никто не рискнул задавать ему вопросы – хотя уже началось расследование, и из столицы прибыли опытные специалисты.
Вместо этого все осторожно выражали ему сочувствие, потому что знали, что горе потерявшего истинную пару велико и никакими словами его не облегчить.
Дракон Кайдена тоже серьезно пострадал, поэтому им спешно занялись лекари, и теперь Зигурт лежал на плацу рядом с женским общежитием.
Как раз по соседству со старым драконом архимага Грона.
Оба тосковали – один по Эйвери Таккер и ее драконице, с которой она так и не успела установить контакт и которая теперь уже никогда ли прилетит. Второй – по старым добрым временам, когда трава была зеленее, небо голубее, а драконицы одна другой краше.
И пусть академия погрузилась в траур, но все верили в то, что однажды Кайден Ритчер оправится от настигшего его удара и найдет в себе силы жить дальше.
Так же как и его дракон.
Поэтому, когда Кайден попросил аудиенции у ректора, это сочли хорошим знаком – то, что лорд Ритчер решил с кем-то поговорить, вместо того чтобы работать в городе до изнеможения, разбирая завалы, или же лежать в кровати, неподвижно уставившись в потолок.
Архимаг тотчас же его принял. Пригласил проходить, затем настоял, чтобы Кайден уселся в кресло, после чего приказал секретарше их не беспокоить – раз уж лорд Ритчер явился, чтобы обо всем ему рассказать.
Выложить начистоту то, что произошло на стадионе перед взрывом, а потом и после него.
И Кайден признался, что не может больше этого вынести.
Правда терзает его, душит и мучает.
Он не в состоянии видеть ни стихийный мемориал под окнами общежития, куда подводами привозят цветы из города, а заодно этот мемориал пополняется тем, что недавно росло на клумбах академии.
Не может смотреть на заплаканные лица подруг Эйвери, которые, горюя, изо дня в день продолжают работать в госпитале…
