Раскат грома заставил Огму поёжиться и укрыться в пещере поглубже. Нет, всё-таки если его затее и суждено исполниться, то явно не сегодня.
Кап. Кап. Кап. Кап… Кап… Кап… Кап… Кап…
Огма набрался смелости и выглянул из пещеры. Воздух был чистым и вкусным для ноздрей. Но вокруг было мокро и холодно. Почесав шкуру и съев блоху, Огма вышел наружу. Тот-Кто-Всё-Видит, наверное, ушёл. Да, раньше было спокойнее, а теперь он мочится на головы всё чаще и чаще… Ууургх! Это надо было прекратить. Но для начала надо было поесть. А это значит, что снова нужно идти на охоту. БОЛЬШУЮ охоту, потому что на маленькой охоте еды на целое племя не напасёшься…
Огма чуял запахи, видел примятые травы. Огма не был наивным. Он всегда шёл подготовленным. На рыб к ручью он ходил с острогой. На птиц брал лук и кожух со стрелами. А на обычного зверя ему хватало и болы с дубиною. БОЛЬШОЮ дубиною, а то вдруг зверь окажется крупнее или проворнее, чем ожидалось, и не умрёт от первого удара по голове, а только немного обидится. Настоящий мужчина должен всюду ходить с БОЛЬШОЙ дубиной. Есть с дубиной, спать с дубиной, спать с женой с дубиной. Потому что мужчина без дубины — это то же самое, что мужчина с дубиной — только без дубины… Если дубина — маленькая, то мужчина — не настоящий.
Хоп! Ещё подходя, Огма чувствовал какой-то непонятный запах, а теперь что-то свалилось сверху! Засуетившись, Огма начал мотаться, но было не развернуться. Со всех сторон он упирался во что-то, напоминавшее камышовые прутья, только гораздо твёрже… Это напоминало очень маленькую пещеру, с деревянными стенами. Внезапно из-за кустов появились ноги. Ноги кого-то ОЧЕНЬ БОЛЬШОГО. Ноги подошли и сверху пророкотал голос врага:
— Ну что, попался, мелкий гадёныш? Это ж надо, сволота болотная, сожрали мою собаку и даже шкуры на месте не оставили. А ведь я ж его ещё щенком обучал… Ну, ничего, и я в долгу не останусь. Вот продам тебя Живодёру, пускай жопыты свои на тебе ставит.
Разумеется, Огма не уразумел ни единого слова. Но, как ни странно, отсутствие элементарных лингвистических познаний не помешало ему сделать для себя, в общем, правильные выводы. А именно — у него были проблемы. БОЛЬШИЕ проблемы…
Этот поздний вечер выдался на редкость безоблачным. Троица кремово-красных спутников, бросая безразличные взгляды своими холодными пустующими кратерами, озаряла дорожный простор отражённым светом бинарной звезды.
Пронзительный рёв видавшего виды пескохода нарушил чарующую ночную симфонию, спугнув редких, затаившихся в это время в кустах полуночных обитателей. Жизнь в столь позднее время суток для многих только лишь начинала бить ключом.
Оставляя за собой пылевые бури и щедро разбрызгивая во все стороны дорожную грязь, автомобиль миновал последний поворот, выехав на освещённую лунами трассу. Не отвлекаясь от управления машиной, Микай усилил громкость передатчика и, бросив очередной взгляд в зеркало заднего вида, подмигнул себе верхним глазом.
— Krii taa bu palla, krii taa vu palla, krii en tu di ramoto — krii taa bu palla, — затейливо вещал передатчик. Бешеная скорость, пустующая трасса, весёлая мелодия — всё это лишь дополняло общую картину счастья Микая Аренали в последний день его холостяцкой жизни.
Он ухаживал за Тиррой полтора года: первое время она была для него неприступна (как, впрочем, и для всех остальных претендентов на щупальце и сердц красавицы), но Микай взял её настойчивостью и напором, продолжая ухаживать даже тогда, когда другие бы на его месте давно развернулись и плюнули. Он ухаживал за ней честно, внимательно, деликатно, не поливая соперников грязью и не пытаясь торопить события. Пожалуй, именно сочетание этих качеств и покорило её.
Аренали не испытывал никаких иллюзий: Тирра не любила его сама. Но, тем не менее, позволяла любить себя, а это — даже больше, чем бывает у некоторых пар. А впрочем, любовь и влюблённость — вещи разные. За короткий срок, не зная кого-то близко, можно только влюбиться. По-настоящему любят всё-таки за качества и поступки.
Если, конечно, хватает ума их заметить и оценить. А если нет — то не к чему и связывать жизнь с такой неблагодарной дурой. Ну, или — с таким неблагодарным дураком. Это уж кому как повезёт.
— Krii taa bu palla, krii taa vu palla, krii en dinaro dbano — krii taa bu palla… — звонко и сладкоголосо пропел передатчик, после чего, сильно зафонив, начал плеваться отдельными фразами, еле доступными через заглушающее шипение.
