«Ну, не могло же всё вот так вот просто взять и разительно измениться за один день! И ведь никакой это не розыгрыш, что бы ты там себе ни напридумывал. Бред. Вот ведь бред. Ахинея какая-то, — вынужденный признавать окружающую реальность как данность, но не в силах обосновать факт её существования взвешенными логическими аргументами, Микай порождал бурю эмоций. — Ну, ладно, хорошо. Хотя нет, на самом деле — ничего хорошего. Допустим, не один день. Но ведь — и не сорок лет! Что вообще тут творится?! Кто-нибудь может мне объяснить?!»
Глубоко вздыхая, Микай оттёр выступившую с лица слизистую массу, продолжая следить за дорогой.
«А может быть, я, на самом деле, так и не очнулся? Может быть, это по-прежнему какой-то бред, и я продолжаю видеть и чувствовать то, что является порождением моего сознания? Осознанным сновидением? Что-то подобное ведь бывало раньше. Правда, это очень стабильная иллюзия. Очень продуманная, чёткая», — осматривая мелькавшие пейзажи, размышлял Аренали.
Места такие родные, но — настолько же незнакомые.
«Так! Позвонить! Вот я вообще даю! С этого же сразу необходимо было начинать!» — взяв щупальцем переговорный ретранслятор, ценианец зашёл в панель быстрого запуска на рабочем дисплее и набрал номер Тирры.
— Набранный Вами номер — не существует, — лишённым эмоций тоном возвестило устройство.
— Эй! То есть как это: «не существует»?! Что это значит, «не существует»?! Вы что там вообще все с ума посходили?! — стукнув по приборной панели, завопил Микай.
Его охватывала паника.
— Так, ладно. Соберись. Возьми себя в руки. Вдо-о-о-ох. Вы-ы-ыдох. Вдо-о-о-ох. Вы-ы-ыдох. Всё. Теперь позвоним маме… Или нет, лучше — позвоним отцу… — набрав номер вновь, Микай застыл в тревожном ожидании.
— Набранный Вами номер — не существует, — всё так же, слово в слово, повторил искусственный безучастный тон.
— Ах, чтоб тебя, железяка! Ну как же! Как это «не существует»?! Что ты такое вообще несёшь, фигня электронная?! — сделав очередной глубокий вдох, Микай набрал номер брата, твёрдо решив для себя, что, если и в этот раз услышит тот же противный голос, после этого раздолбает бортовые системы ко всем…
— Привет. Это — Каяял Аренали. В данный момент меня нет дома, либо я крепко сплю, или мне просто лень вам ответить. В любом случае — Вам следует оставить сообщение на автоответчик, а я отвечу, как только смогу, — солидным, но вместе с тем довольно-таки дружелюбным тоном немолодого мужчины отозвался незнакомец.
«Это ведь не его голос… — пребывая в полнейшей прострации от услышанного, сбивчиво рассуждал Микай. — Это ведь не его голос! Я ничего уже не понимаю. Где я? Это мой город? Если это шутка — то она очень странная и злая. И она — совершенно не удалась. Хоть бы это и вправду была шутка!..»
Как бы то ни было, сознание отказывалось признавать упрямые факты, но щупальца поворачивали штурвал и нажимали на педали, поворачивая пескоход по проторённой дороге к родному дому.
Что-то было не так. Вернее, всё — было «не так». Даже старый защитный купол — и тот выглядел несколько иначе.
Даже такие, казалось бы, привычные вещи, как водоочистители, энергогенераторы, йодные реакторы, кобальтовые преобразователи, системы рециркуляции, стационарная радарная установка, устройства поддержания внутренней атмосферы, тепличные растения со светодиодами и гараж во внутреннем дворе — неожиданно вдруг стали какими-то другими. Вроде бы и своё, но в то же самое время — словно бы и какое-то чужое.
Несколько раз Микай с сомнением проезжал мимо предполагаемого отчего дома, оглядывая окрестную территорию. Казалось бы, привычная улица, знакомые повороты, неизменные из века в век характерные признаки — всё говорило о том, что это — то самое место, в котором Микай Аренали провёл свои сознательные годы: детство, отрочество и юность. Вот там — они с младшим братом помогали матери в садах гидропоники, присматривая за аппаратурой, которая добывала доступную для рециркуляции воду из грунта. Благо — это было не очень трудно: всем занималась автоматика, а от детей требовалось лишь задавать основные команды и отслеживать их правильное выполнение, что совсем не требовало наличия каких-либо особых знаний или талантов. Правда — чаще они просто бегали там и бесились.
Младший — очень любил петь в парниках. Вернее, правильнее будет сказать, что он ДУМАЛ, что пел, в то время как добровольно слушать ЭТО — было выше всяких сил. Впрочем, их родители были совсем не против: звукоизоляция в теплице была отменная, а дополнительная вибрация только способствовала скорейшему росту растений. Из этих же самых соображений мать даже музыку там включала, когда уходила.
Да, что ни говори — хорошее было время…
Вот там вот…
Не здесь, чуть правее — за теплицами в гараже (который отец почему-то любил называть «доками для переоснащения») помимо отцовского пескохода ещё располагались велогенераторы для всей семьи, одинаково полезные как в быту, так и для поддержания спортивной формы.
