— В мире… — Каяял серьёзно задумался. — Да как тебе сказать: вроде бы и что-то как-то происходило: изобретали что-то новое, выдумывали разное, кто-то умирал, кто-то рождался, что-то снимали, строили, сносили… А так, чтобы конкретно выделить что-нибудь, что касалось бы нас лично и было важно… Тут уж даже и не знаю. Незаметно так годы подползли, а выделить толком-то и нечего. Может, это просто я уже стар стал, раньше то — от всякой мелочи начинал суетиться. На Ближнем Востоке — кто-то с кем-то опять воюет, у нас здесь — митинги, забастовки, протесты, погромы. Часть народа требует отставки действующего правительства, часть — его поддерживает. Активисты вступают в Фронт Народной Свободы, который клятвенно обещает им после победы — законные три дня мародёрства. Впрочем, многие, как я погляжу, решили не дожидаться. Население — беднеет, чиновники — воруют. В общем, всё то же самое, как и всегда, — разве что шлюх на экране и во власти стало больше, что да — то да. Оно, конечно, и раньше всё было, но — не настолько нагло, открыто и массово. И, во всяком случае, существовала хотя бы какая-то видимость порядка. А сейчас… Эх…
Махнув щупальцем, Каяял вновь подхватил «Фейрверк под ураганом», отхлебнув из горла.
— Значит — стабильность, которую нам обещали, так ещё и не наступила, — Микай вздохнул, побарабанив щупальцем по столу. — Откуда жизнь вышла — туда она и катится.
— Во-во, хорошо сказал, — ставя бутылку на место, согласился брат. — Я потому внучатам и говорю: поступайте на юристов. Нефть, рано или поздно, всю выкачают, а права качать в таком бардаке — можно бесконечно.
Какое-то время братья просто молчали. Каждый думал о своём. Наконец, Аренали-младший всё-таки решился нарушить молчание:
— Вот ведь как получается. Я хоть и родился позже, но теперь, вроде как, постарше, получается. Скажи, а как это тебе удалось сохранить такой молодой вид?
Микай глубоко вздохнул и развёл щупальца:
— Если б я только знал. Я лишь смутно помню вчерашний… Ну, день моего похищения. Какие-то обрывочные фрагменты из того, что было потом. А потом раз — и я уже снова здесь. Память — просто как отрезало.
— Они это умеют, — кивнул Каяял, задумчиво заёрзав на своём месте. — Вот ведь как получается: папа всё это время был прав. Но ему — никто так и не поверил. Даже мы…
Неловкое молчание уже снова было готово затянуться, когда он продолжил:
— И что ты собираешься теперь делать?
— Знаешь… — разбитый, опустошённый, Микай не представлял свою дальнейшую жизнь и не видел, есть ли смысл жить вообще, но, несмотря на это, неожиданно для самого себя ответил: Я — собираюсь рассказать правду. Я ведь — не один такой. Должны же быть другие… Не знаю. Учёные, исследователи, жертвы. Я верю, что не у одного меня случилась такая беда. Можно поискать в социальных сетях других похищенных, собраться вместе и рассказать о своих историях другим. Не может же никто не откликнуться.
— И что дальше? — поменяв положение, поинтересовался Каяял.
— Что дальше? Ну… Дальше примут какие-то меры. Чтобы больше ни с кем не повторялось подобное, — несколько неуверенно пояснил Микай, но следом добавил уже более жёстко. — Мы дойдём до властей и потребуем рассказать всем правду! Раскрыть глаза народу! Они, наверное, с ними в сговоре! Ну, с ними, с пришельцами. Эти чёртовы политиканы не могут не знать того, что творится у них прямо под носом.
— Тише, тише, тише… Попридержи пескоход. понимаю твоё состояние. Но ты сейчас рассуждаешь просто как ребёнок. Постарайся подумать серьёзно: да, так уж они сейчас возьмут и всем всё выложат? Если власти действительно в сговоре — они просто попросят тебя помалкивать или, если ты будешь слишком настойчивым, — попросят заткнуться. Если нет, но просто в курсе — не захотят поднимать панику, но эффект будет тот же. Хотя — тебя могут и просто высмеять, выставить идиотом, игнорировать и не воспринимать всерьёз, как уже многие годы делают со всеми прочими жертвами абдукции… — изложил опасения Каяял.
— Жертвами абдукции? — переспросил Микай.
— Да. Так называются те, кого похищали инопланетяне. «Абдукторы». А само похищение, стало быть, называется «абдукция». Мне отец как-то раз рассказал. А я — как-то случайно возьми — и запомнил, — пояснил брат. — Впрочем, как ни называй — не суть. Возвращаюсь к теме. Взять то же телевидение… Ты ведь помнишь, как мы раньше смотрели эти передачи, на которые звал нас отец, когда бывал трезвым? Собирались чудики вроде него, что-то подобное рассказывали, а потом — их высмеивали и воспринимали как идиотов. И действительно — шизофреников и просто любителей дешёвого пиара такие темы всегда притягивали. И тебя, если что, причислят именно к ним.
