На этот раз попытка вывести мужчину из оцепенения подействовала: вскрикнув, тот подскочил, заметавшись на месте, в отчаянной попытке сбить с себя несуществующий огонь.
— Нет, и не надейтесь, — злорадно ликуя, заверил гость. — Дело в том, что этого огня на самом деле нет. Он — реален лишь в вашем сознании, и больше нигде. Его невозможно сбить вашими плясками или потушить водой. Не верите? Смотрите!
Следом за первой гипнограммой — в ход последовала и вторая. На этот раз — сквозь щели из затворённой двери начала сочиться вода. Поначалу — медленно, еле заметно, неторопливо, но вскоре — хлынула целым потоком, сметая всё на своём пути.
Особый агент чётко лицезрел картину того ужаса, который недавно транслировал в сознание человека, и знал, по какому сценарию пойдёт спектакль.
Вода стремительно заполняет комнату. Поначалу, как и ожидалось, — горящий бросается в неё, начинает барахтаться и, действительно, ему удаётся сбить пламя. На лице его возникает блаженное облегчение, но, вместе с тем, вода всё прибывает и прибывает.
Бедолага забирается ногами на стул, но — и этого недостаточно. Стулья, стол, кровать, тумбочка, книги — всё начинает плавать; кажется, эта вода вскоре заполонит собой всё помещение.
Сердце — бешено колотится. Руки — судорожно начинают грести «по-собачьи», ведь он — не умеет плавать! Но и это кажется меньшей из бед, поскольку — где-то у двери над водой уже показался акулий плавник, а ближе, меньше, чем на расстоянии вытянутой руки, — аллигатор!..
— издевательский голос телепатируется вновь.
Мужчина вздрагивает. Он по-прежнему находится в палате, где не наблюдается ни следов потопа, ни следов пожара. На полу — не видно никаких акул, из-под кровати не торчит ничего, напоминающего хвост аллигатора.
— Бог ты мой — вы словно после центрифуги. Расслабьтесь. В конце концов — я ведь вам не враг. Давайте сотрудничать, и мы — быстрее закончим с этим делом. Полагаю, вы знаете, что такое тест Роршаха? Если даже и нет, поясняю: сейчас я буду показывать вам различного рода кляксы, а вы — просто называйте первое, что приходит вам на ум. Летучую мышь, бабочку, тазобедренный сустав — словом, всё, на что это может быть похоже. Итак, — достав из дипломата ряд листов, особый агент продемонстрировал один из них.
— Двуглавый дракон, — впервые за всё время произнёс пациент. Он выглядел несколько ошарашенным, но, скорее, не столько напуганным, сколько удивлённым.
Разглядывая стены, помещение, обстановку вокруг, он напоминал человека, который умудрился задремать в общественном транспорте, а теперь, неожиданно для самого себя, проснулся посреди яркого сна.
— Не оригинально. Но — начало уже хорошее. Во всяком случае — вы заговорили. И это уже радует. Хорошо. Следующая картинка, — продемонстрировав новое изображение, продолжил особо уполномоченный.
— Бластер. Два бластера. Прижатые один к другому. Ручками смотрят в разные стороны, — в этот раз — уже более многословно поделился тестируемый.
— Угум, — словно бы компенсируя повысившуюся словоохотливость недавно молчавшего собеседника, коротко отметил гость, фиксируя ответ.
— Говорите сразу, и не задумывайтесь. Скажите, у вас в роду встречались гении?
— Нет.
— А сумасшедшие?
— Я ведь уже сказал: «Нет».
— Вы летаете во сне?
— Да.
— Вам снятся цветные сны?
— Да.
— У вас в роду встречались люди с обострённым экстрасенсорным восприятием?
— Не знаю.
— Хорошо. Так, смотрим теперь на эту фигуру. Что она вам напоминает?
— Смерть.
— Чью смерть?
— Так. Вообще.
— Ладно… Скажите, как часто вы думаете о ваших родных и близких?
— Зачем вам это знать?
— Здесь я задаю вопросы.
— Я живу без них, а они — без меня. Я — здесь, а они — там. Вот и всё, что я могу сказать.
— Вы так и не ответили на мой вопрос.
— Да.
— Тогда я вынужден повторить его снова, но — более настойчиво.
— Иногда.
— Как часто «иногда»?
— В сумме — около двух часов в день.
— Сколько будет, если умножить семь тысяч семьсот четырнадцать на семьдесят тысяч пятьсот двенадцать?
— Пятьсот сорок три миллиона девятьсот двадцать девять тысяч пятьсот шестьдесят восемь.
— Какой день недели будет ровно через две недели и восемь месяцев?
— Четверг.
— В котором году началась Великая Французская Революция?
— В тысяча семьсот восемьдесят девятом.
— А в котором закончилась?
— В тысяча семьсот девяносто девятом.
— Температура плавления бериллия?
— Тысяча двести восемьдесят четыре градуса по Цельсию.
— Что вы ели сегодня на завтрак?
— Я… Я не уверен…
— Как зовут президента нашей страны?
— Я не помню…
— Сколько лет сейчас вашей дочери?
— Я не знаю…
— Хорошо. Как зовут вашего отца?
— …Я не могу вспомнить.
— А жену?
— …Затрудняюсь ответить на этот вопрос.
— Ладно. Кем работала ваша мать до вашего рождения?
— До моего рождения — у меня ещё не могло быть матери.
— Что вы видите на этой картине?
— Что-то мёртвое. Не могу сказать что.
— А если постараетесь?
— Останки крота.
— Ладно. Впереди ещё долгий вечер, — сосредоточившись на кляксах, особый агент некоторое время демонстрировал одну за одной, отмечая полученные результаты, пока, наконец, не положил бумаги обратно, достав вместо них небольшую коробочку.
