Тем не менее, это было необычно, красиво и интересно, поэтому оборотень застыл, завороженный, и стоял, потеряв счёт минутам. Неожиданный возглас заставил его резко отшатнуться и начать оборачиваться по сторонам в поисках незаметно подкравшегося человека. Но вскоре стало понятно, что голос самым непостижимым образом доносился из медной трубы. Иногда в лесу можно было услышать человеческую речь — люди приходили, разводили костры, разбивали палатки, охотились и переговаривались между собой. Но эти звуки отличалось от всего того, что приходилось слышать раньше.
«Немецкий», — подумал Вольфганг, не до конца понимая, что означает это слово. Тем временем певец взял высокую ноту так, словно бы подавал знак своей стае. Недолго думая, оборотень поддержал его, попытавшись протяжно завыть, но с новым горлом это получилось у него не очень хорошо. Впрочем, певец никак на это не отреагировал.
Постепенно поняв, что его самым наглым образом игнорируют, и привыкнув к необычным звукам, незваный гость принялся бродить по комнате и, присев на край тахты, обнаружил на ней среди прочего несколько книг. Взяв первую из них и повертев в руках так и сяк, он открыл её на произвольном месте и принялся читать, уже не удивляясь тому, что и как именно он делает. В книге описывалась история об одном несчастном одиноком волке, по всей видимости отбившемся от своей стаи и по несчастливой случайности набредшем на людей. В общем и в целом история начиналась довольно неплохо и, пока описанный в книге волк съедал старуху с её внучкой, всё ещё было хорошо, но жуткий финал с появлением охотников, резко смазывавший всё благоприятное впечатление от вступления и развития, совершенно не понравился читателю. Хотя, с другой стороны, притча содержала в себе глубокую мораль, уча тому, что с людьми не стоит связываться даже и в том случае, если волку наивно кажется, что людоедство не будет иметь последствий.
Сочтя для себя подобную трактовку приемлемым оправданием существования данной повести, Вольфганг продолжил чтение дальше. Следующая история понравилась ему значительно больше: в ней неразумный и молодой человеческий отпрыск поднимал всю человеческую стаю на тревогу до тех пор, пока на его скулёж не перестали обращать какое-либо внимание, после чего крикуна, с целым стадом овец впридачу, сожрали волки. И несмотря на то, что у подобной развязки неизбежно должны были иметься печальные последствия для волков, рассказ, во всяком случае, заканчивался на позитивной ноте.
Далее была совершенно фантастическая история про трёх свиней, соорудивших дома для защиты от волка, который, в свою очередь, дважды сдувал эти самые защитные сооружения своим могучим дыханием (чего не мог сделать даже самый могучий вожак), но лопнул, так и не сумев совладать с третьим укреплённым форпостом. Не обнаружив в притче ни жизненной, ни творческой правды, ни смысла, ни красоты, ни пользы, ни радости, ни морали, — оборотень с раздражением отложил книгу в сторону и, переложив с тахты всё лишнее, разлёгся спать. В голову лезли всякие ненужные мысли, наподобие того, зачем он рождён на свет, откуда пришёл и куда уйдёт, в чём смысл его существования и прочее, мешавшее крепко уснуть…
…Прошли годы, и Вольфганг сделался известным политиком (или, как он называл себя, вожаком), возглавлявшим известную политическую партию (или, как он называл её, стаю), прославившуюся, среди прочего, как сообщество ярых защитников дикой природы. Оборотень быстро нашёл себя в мире бизнеса и политики, практически не растратив своих приобретённых за годы лесной жизни навыков, по сути преобразив их по форме подачи.
Ведь, в принципе, здесь было всё то же самое. Точно так же приходилось рычать. Точно так же приходилось показывать свои клыки и, если этого оказывалось недостаточно, — пускать их в ход, не опускаясь до уровня жалких слабаков с их пустыми угрозами без реальных последствий. Точно так же приходилось повышать голос и отстаивать своё право на лидерство, ставя всяких скулящих выскочек на место. Здесь тоже были своего рода блохи, неизбежные, порою немало досаждавшие своими регулярными укусами, но привычные и неспособные помешать всерьёз. Иными средствами, но так же, по сути, приходилось метить свою территорию, чтобы другие бизнесмены и политики не смели позариться на то, что было уже занято им. Здесь точно так же устраивали сходы, где начинали выть, рычать и скулить, поднимая и обсуждая актуальные вопросы.
