Какая-то сила не только пресекала его попытки поступать так, как не было ей угодно, но и принуждала Везунчика вести себя так, как было угодно ей. Раздав все деньги нищим и церквям, он всё равно оставался в глазах общественности негодяем; просто, вдобавок ко всем эпитетам, ещё ханжеским и лицемерным. Новые деньги могли найтись буквально на улице за углом от кабака или иного притона, где собиралась за игрой честная компания. И снова неведомая сила влекла его внутрь, сметая потуги воли, как мощный поток — жалкую соломинку. А завершалось это тем же, с чего начинался каждый прошлый переезд, — подгаженной репутацией на новом месте и усугубившейся депрессией.
Полный горьких дум, Везунчик набрёл на двор, которого, как он мог ручаться, не видел прежде в этих местах, хотя и знал их как свои пять пальцев. Разумеется, в городе имелись такие закоулки, куда вход посторонним был заказан, но это место было не из их числа. Как бы то ни было, бродяга не стал задаваться вопросами, а пошел вперёд, куда несли его ноги.
Посредине двора находился огромный фонтан. Безжизненный и серый, он был сух и местами потрескан; а подле него стоял бородатый человек (чем-то напоминавший Везунчику короля червей из краплёной колоды одного шулера) с шарманкой (чем-то напоминавшей игральную кость), смотревший на ворона, с важным видом рассевшегося в навершии мёртвого фонтана. За выходившими во двор окнами теплился робкий свет, а подсвеченный печальной луной снег кружился и падал, устилая землю вокруг. Завидев приближение человека, шарманщик закрутил ручку своего инструмента, оживляя вечернюю тишину звучанием незатейливой музыки. Едва заслышав мелодию, ворон спикировал с фонтана, приземлившись на плечо игравшего человека.
— Припозднился ты, милчеловек. В такое время нормальные люди все по домам сидят, а не по подворотням шатаются. Повезло ещё, что никто не прирезал, — неожиданно заявил владелец птицы, продолжая неторопливо вращать ручку.
— Это как посмотреть, — грустно улыбнувшись, не без иронии заметил пришедший.
Пройдя поближе, Везунчик остановился напротив шарманщика, прислушиваясь к мотиву, покосился на птицу. Ворон деловито каркнул. Забросив монетку в прорезь для сборов на шарманке, бродяга бросил взгляд на фонтан. Обычно люди бросали в рабочие фонтаны монеты на удачу, что в его случае было бы злой насмешкой. Быть может, что с вымершим фонтаном всё должно было работать с точностью до наоборот? Во всяком случае, Везунчику не приходилось когда-либо слышать о подобном поверье. Но даже если и так, то вряд ли у кого-нибудь ещё на белом свете имелись причины и желание проверить справедливость подобных суждений.
А впрочем, Везунчику нечего было терять. По крайней мере, потом будет о чём вспомнить, подводя итоги прожитого дня. Небрежно забросив монетку в сухой фонтан, он вздохнул, выпустив струю белого пара. Пустые суеверия. Да и вообще везение и неудача — понятия относительные.
— Есть своя прелесть в таких местах, — бархатисто пробасил шарманщик. — Фонтаны, в которых больше не бьёт ключом вода; станции, на которые больше не приходят поезда; глинистые русла пересохших рек, в которых остались старые лодки и обнажились некогда затонувшие вещи; руины старинных домов, поросшие мхом и плющом, где, например, остались рояли, в которых птицы свили себе гнёзда; ну и прочее в том же духе.
— Пожалуй. Наверное, — примерно представляя себе причудливую эстетику упадка и запустения (о которой, на взгляд Везунчика, говорил шарманщик), согласился несостоявшийся самоубийца. — Я в этом городе уже довольно давно. Но раньше тебя не встречал. Как не помню и этого фонтана.
— Немудрено, — с пониманием согласился незнакомец. — Это место находят лишь те, кто не ищет его специально. Не знаю, что у тебя приключилось, но, видимо, тебе было всё равно, куда идти. Ни цели, ни мотива.
— Выходит что так, — уже ничему не удивляясь, снова согласился Везунчик.
— Конечно, всё это очень странно. Но раз уж ты здесь, то, полагаю, у тебя и самого есть своя история, такая же необычная, как и всё вокруг. У меня глаз намётан — повидал я на своём веку немало таких, — остановив свою шарманку, бородач погладил ворона. — Ну, ну, давай же, скажи «Никогда»! Порадуй нашего гостя! Не хочешь? Ну, ладно…
Везунчик присмотрелся к шарманщику новым взглядом. Почему-то этот человек вызывал у него ассоциации с главным героем какого-нибудь литературного произведения, по какой-то нелепой случайности оказавшимся не в своей истории.
— И что, я смогу найти здесь какие-нибудь ответы на свои вопросы? — взяв немного снега с края фонтана, Везунчик растёр им ладони, ощутив в меру приятное обжигание холодом.
