Он раскрывал один футляр за другим – тщетно. Хранилище было полностью опустошено.
– Диадема… – бессвязно перечислял сломанным голосом ограбленный олигарх. – Тиара… парюра… тиара… ожерелье… парные браслеты императрицы Евгении… и перстень! О боже мой! – Он схватился за голову, побледнел еще больше и рухнул бы, если бы меня не оказалось рядом.
– Лев… Вадимович! – прохрипел он. – Как… как же так?!
– А вы говорите – женщина пропала! – припечатал бездушный остроносый генерал. – А тут не только женщина… пропала! Опись драгоценностей у вас есть? Да вы не вскакивайте… водички выпейте! Есть у вас тут вода? – спросил он меня, а рыжая полицейская капитанша просто поднялась, открыла бар с холодильником и достала из него бутылку воды. Налила стакан и молча подала несчастному ограбленному. Я только удивился, откуда она узнала, что вода там? Или бывала тут раньше… или это та самая хваленая интуиция, которую я так люблю приписывать своему вымышленному Максу, – а, выходит, она существует на самом деле?
– Выпейте, – сказала она своим медово-коньячным голосом, от которого у меня даже мурашки забегали. Глаза у нее тоже были медового цвета. – Лекарства у вас тут какие-нибудь есть? – шепотом спросила она меня.
Лекарств была целая куча, но я не знал, какие от чего… в чем мне и пришлось признаться.
– Давайте, – сказала она, выбрала какие-то таблетки, выдавила на ладонь сразу четыре штуки и, как ребенку, предложила Николаю Николаевичу: – Вот… валерьяночки…
Он, словно автомат, сомнамбулически взял предложенное, положил в рот и запил.
– Описание украденного мне нужно как можно скорее. Помещение я опечатываю. Сейчас приедут криминалисты…
«Ого! – подумал я. – Серому Волку криминалисты очень не понравятся!»
– Послушайте, – сказал я, думая не о Светкиных выгодах и клиентуре, а скорее о том, чтобы пощадить нервы, репутацию и самолюбие Николая Николаича. – А нельзя ли, чтобы криминалисты приехали… ну, скажем, как группа отдыхающих… Рыбаки, игроки в гольф… и все такое.
– Понимаю, – сказал назвавшийся Игорем Анатольичем Лысенко. – Вы хотите все это сохранить в тайне? Но существует и тайна следствия. Ничего не будет разглашено – пока преступница или преступники не будут найдены и осуждены…
– Сколько дней прошло с тех пор, как все это пропало? – тихо спросила меня медовая капитанша.
– Четыре, кажется… или уже пять… – ответил я и по выражению их лиц понял: дело тухляк. Безнадежное дело. За это время красавица Лин, ставшая счастливой владелицей раритетов ценой в несколько миллионов – или в несколько десятков миллионов, или даже в несколько сотен этих, таких заманчивых миллионов зеленых денежных знаков! – успела уехать далеко-далеко… В другую страну или даже в другое полушарие…
– Будем искать! – нарочито бодрым голосом сказал генерал. – Такие вещи не просто безделушки, не бумажки денежные и не золото в слитках – хотя и это находят. А тут каждая вещь – музейный экспонат… и так просто их не продашь! Будем искать!
– Будем искать! – шепотом сказал владыка всей честной компании: приставленному к нему послушнику Артемию, отцу-лекарю Мисаилу и одному из возниц – бойкому и хитрому мужику Степашке. Второй возница, Ерема, был нерасторопен и уж больно простодушен, так что для того дела тайного, ради коего их архиепископ Иоанн собрал, не годился, – зато силы у него было, как у Самсона библейского. Львов в их краях отродясь не видывали, но медведя Ерема голыми руками уж точно мог заломать.
Искать было надо: упыря этим вечером видели все, не то что в середу на прошлой неделе, когда полковнице Марье Васильевне не то поблазнился весь в крови покойник, не то и вовсе ничего не было – одно расстройство всего организма, при котором и не такое может мерещиться: и гады, каких никогда и в книгах не видывали, и черти адские, и даже соблазн плотский, словно живой.
