Кабинет, в котором Ирэна принимала своих пациентов, также как и вся квартира был белоснежным. На стенах висело много черно-белых фотографий, в основном различные вариации на тему моря: камни, волны, морские раковины, выброшенные на берег, черно-белый закат на Ривьере, пейзажи пляжей Майами и несколько фотографий Мексиканского залива. Майкл не увлекался фотографией, но отметил, что вкус фотографа ему близок. Панорамные окна в пол были всегда закрыты жалюзи, и чаще всего хозяйка использовала искусственное освещение, не ослепляющее и не раздражающее своей яркостью, а также позволяющее не привлекать внимание посетителей к визуальным недостаткам кожи Ирэны – последствиям несчастного случая, произошедшего с ней.
Любой, кто попадал в этот кабинет в первый раз, никак не мог предположить, что его владелица может передвигаться только в инвалидном кресле. А после более длительного общения с Ирэной Давидовской, создавалось впечатление, что сама она не воспринимает своё кресло как приговор. Каждый, кто встречался на её пути, неизбежно поддавался её лучезарности и позитивному восприятию жизни. Глядя на нее, казалось, что её энергии хватит на всех.
Она сразу же предупредила его о том, что не работает с пациентами, страдающими от банальных неврозов и страхов. Её интересуют куда более серьезные переживания и глубокие травмы. Протянув ему руку в перчатке, она произнесла вместо приветствия:
– Надеюсь, вас привело ко мне действительно что-то стоящее. Я коллекционирую истории из глубин человеческого сознания. У меня свои личные, нетрадиционные методы работы. Единственная традиция, которой я всегда верна – это врачебная этика!
Майкл, привыкший получать за свои деньги абсолютно всё, казалось, был слегка растерян. Впервые за последние годы, ему приходилось следовать правилам, которые были определены не им самим. И даже учитывая печальные обстоятельства последних дней, он почувствовал азарт. Ему захотелось заинтересовать Ирэну.
Он расположился на диване. Хозяйка кабинета установила своё инвалидное кресло напротив него и начала разговор:
– Вы хотите начать с того момента, где остановились с доктором Хьюзом или с самого начала?
Майкл задумался на несколько секунд, прежде чем ответить:
– Обстоятельства смерти доктора Хьюза полностью перевернули моё мироощущение, поэтому я хочу начать с конца. Точнее с того момента, как я увидел сообщение о смерти доктора и его жены.
Ирэна одобрительно кивнула в знак поддержки, и Майкл продолжил:
– Мои сеансы к доктору Хьюзу имели под собой только одну цель – вспомнить картину смерти, которую я видел в 13 лет. В нашу последнюю встречу ему показалось, что мы практически у цели, но каждый раз, когда я дохожу до двери комнаты, где была убита моя приемная мать, я пребываю в состоянии «почти готов».
Ирэна слушала его очень внимательно, иногда он останавливался, но она продолжала молчать, давая возможность выбрать в своих воспоминаниях и ощущениях то, что было для него важно. Между тем, Майкл продолжил:
– И каждый раз, когда наступает эта фаза, я меняю аналитика.
После этой фразы Ирэна уточнила:
– Сколько близких людей вы потеряли?
– Троих – мою мать Лору, приемную мать Кейтлин и моего деда Фрэнка. Других членов в нашей семье не было.
Мягким жестом руки она предложила Майклу продолжить.
– Вас не удивляет то обстоятельство, что я не постоянен в своих отношениях с аналитиками?
– Майкл, вы потеряли всех, кто был рядом. Не смотря на то, что вы так часто меняете аналитиков, хорошо уже то, что вы стремитесь к тому, чтобы понять, что с вами происходит. И непостоянство в данном случае – защита от новых потерь. Теперь вам кажется, что если вы уйдете первым, вам не будет больно. Положительная тенденция в этом – ваша способность открываться хотя бы настолько. И как я понимаю, в отношениях с женщинами все обстоит также.
– Совершенно верно. Я редко сближаюсь, и даже если это происходит, срок отношений весьма недолог.
– Ну что ж, если это вас не так сильно беспокоит, то я бы предложила вернуться к вашему состоянию «почти готов».
– Хорошо. В тот раз Билл предложил попробовать гипноз, чтобы я смог вспомнить. Но я не то, чтобы испугался, скорее меня просто не покидала мысль, что те страхи, которые я копил в себе все эти годы, займут место реальных воспоминаний.
– А что именно вас пугает так, что может подменить ваши воспоминания?
– После смерти моей матери Лоры, я долгое время был замкнут в себе. Почему-то мой дед решил, что будет лучше, если меня усыновит его помощница Кейтлин. Я часто видел её в нашем доме еще до смерти Лоры. Она фактически была единственным человеком, кто уделял мне внимание. Она брала меня в зоопарк, на карусели, покупала мне сладости и игрушки. И даже Рождество я проводил с ней, поскольку моя настоящая мать всё время была или пьяна или под кайфом.
– После того, как место Лоры заняла Кейтлин, как долго вы оставались замкнутым?
