– Да, ишачий ты сын! Еще как уверена! – огрызнулась она, продолжая кашлять. А затем безо всякого стеснения задрала одежду и стала ощупывать себе бока и грудь.
Когда загорелся факел, мы тоже увидели на левом боку Псины большой кровоподтек величиной со сковородку. Так что она вовсе не прикидывалась беспомощной, дабы вновь нас одурачить, а действительно заработала серьезную травму.
– Ага, сломаны, – согласился ван Бьер, оценив критическим взором отбитый бок канафирки. – Знакомая история. Помнится, при бегстве из рушащегося Фростагорна я упал с лестницы и тоже сломал пару ребер. Так я потом целых три месяца едва руками шевелил от боли, дышал через раз, а смех и кашель превращались для меня в пытку.
– Да хватит уже корчить из себя святую невинность! – гневно прошипела Вездесущая. – Думаешь, я не догадалась, что ты попросил громорба нарочно сломать мне ребра! А эта драка между вами! Хочешь сказать, что вы ее не разыграли?
– Что за ерунду ты мелешь, чокнутая сука?! – возмутился Баррелий. – Я тебе только что жизнь спас, а ты меня еще в чем-то обвиняешь? Эти громилы собирались свернуть тебе шею! Но благодаря моему заступничеству ты осталась жива и отделалась лишь сломанными ребрами.
– Расскажи свою байку сопляку, может он тебе и поверит. – Она кивком указала на меня. – Да подерись ты взаправду с громорбами, они бы так легко от тебя не отстали. И гнались бы за тобой до самого утра! Но стоило лишь мне потерять сознание, когда их вожак швырнул меня на землю, как вы с ним чудесным образом помирились и разбежались в разные стороны! С чего бы вдруг?
– Ур – не обычный громорб, – пояснил монах. – Он многому научился у людей, сидя в их темнице. Например, практичности. Поэтому он не стал тратить время на глупую погоню за мной, а решил отвести собратьев в горы и укрыться там до следующей ночи… И вообще, зачем мне просить громорба сломать тебе ребра, если я сам могу это сделать? Тем более, что имею на это право. Или мне напомнить, как ты сначала украла у Шона ключ, а затем принадлежащую ему вещь?
– Шон сам пообещал отдать ее мне, – возразила Псина. – Все, что я сделала, это ускорила ход событий, только и всего. И никто при этом не пострадал! Кроме меня, естественно!
И она вновь зашлась в болезненном кашле.
– Эй! Ничего я тебе не обещал! – возмутился я. – Пока я сам не увижу эту вещь, никаких обещаний ты от меня не получишь!
– Верно, не обещал. Я – свидетель, – подтвердил Баррелий. – Брешет наша Псина. Также, как она брехала о том, что эта вещь не нужна Капитулу. И теперь, полагаю, самое время нам на нее взглянуть… – И подняв факел повыше, спросил: – Ну что, ты видишь ее, парень?
С факелом утерянный сверток нашелся почти сразу же. Оказывается, я несколько раз прополз мимо него, просто шарил руками не там, где надо. Осталось надеяться, что в нем не было ничего хрупкого – склянок или глиняной посуды, которые могли разбиться при падении.
Кажется, обошлось. Когда я подобрал сверток, в нем по-прежнему ничего не болталось и не звенело.
Воткнув факел в землю, ван Бьер забрал у меня находку, расстегнул перевязывающие ее ремни, развернул шкуру и достал на свет… книгу в обложке из толстой кожи!
Книга была объемной. Прямо как те церемониальные фолианты, что имелись в храмах Громовержца. Но внешне она на них не походила. На ее потертой обложке и переплете отсутствовало даже примитивное тиснение, не говоря про прочие украшения. На первый взгляд, ей пристало храниться в каком-нибудь амбаре, а не в вейсарском банке. Но, как бы то ни было, у Псины не было возможности подменить содержимое свертка. А, значит, именно эта книга ее и интересовала. Ее, а также магистров Плеяды Вездесущих.
– Что это такое? – спросил Пивной Бочонок, развязывая тесемки на книжной обложке.
– Не видишь, что ли – книга! – фыркнула Псина, уняв очередной приступ кашля. Она по-прежнему лежала на земле, где опустил ее кригариец, не пытаясь подняться и убежать. Да и какой из нее теперь был бегун? Судя по посеревшему лицу, она была на грани обморока. И, видимо, лишь приступы резкой боли при кашле удерживали ее в сознании.
– И что написано в этой книге? – Баррелий пропустил сарказм канафирки мимо ушей.
– Научись читать и сам узнай, бестолочь! – продолжала она ерничать. – А то глядите-ка: гномий язык он выучил, а человеческие буквы – нет!
– А ты что скажешь, парень? – Пролистав несколько страниц, кригариец вернул мне книгу, полагая, что я – грамотей – разберусь в ее содержимом.
Увы, но испещряющие страницы надписи, числа и рисунки мне тоже ни о чем не говорили. Кроме, пожалуй, того факта, что книга была научная, и для знакомства с нею одного умения читать было недостаточно.
– Похоже, здесь везде сплошная алхимия, – предположил я. – А я такую науку не проходил. Хотя картинки знакомые кое-где есть. Вот эта… – Я ткнул пальцем в одну из них. – Вот эта напоминает Живой Колокол, к валу которого присоединены непонятные штуковины, обмотанные веревками. А здесь… – Я открыл другую страницу. – А здесь нарисованы двузубцы, похожие на навершия блитц-посохов. А вот это… Ух ты, смотри! Ничего не напоминает?
