Что делать? Похоже, выход был один – идти советоваться с мудрыми людьми. Жак залез в карман брюк и нащупал там гладкий и твердый камень – камень времени.
Тем временем Мерлина вернули в карцер.
– Ну что, не скажешь, как тебя зовут? – повторил охранник, уже в сотый раз.
– Я Мерлин из Авалона – в сотый раз ответил ему волшебник.
– Что ж, я попытался – вздохнул охранник и приковал Мерлина наручниками к стене. Дверь захлопнулась, лязгнул замок.
Когда глаза волшебника привыкли к полутьме, он с удивлением обнаружил, что был не один. Напротив сидел еще один заключенный. Несмотря на юный возраст, он уже успел обзавестись окладистой бородой. Глаза его были устремлены куда-то в дальний угол камеры. Незнакомец неподвижно сидел на своей койке, и не проявлял к своему соседу никакого интереса.
– Не помешаю я тебе? – спросил Мерлин.
– Если ты не Наполеон, то, не помешаешь – ответил незнакомец.
Некоторое время они сидели молча.
– А чем тебе так не угодил Наполеон? – не выдержал Мерлин.
– Даже и сам не знаю. Утром я поинтересовался у сокамерника, что за знатный человек изображен на его татуировке. Тот очень удивился, и даже уточнил, всерьез ли я его спрашиваю. Я ответил, что всерьез, после чего он меня побил. Потом на шум сбежались охранники. Сначала они хотели отправить в темницу моего обидчика, но, когда выяснили в чем дело, сказали, что Наполеона должен знать каждый француз, и отправили в темницу меня.
– Нет ничего удивительного в том, что ты не узнал Наполеона. Я был знаком с ним лично. Он был почти двух метров роста, широкоплечий и с окладистой бородой. Это уж потом недоброжелатели исказили его образ почти до уровня карикатуры. А ты что, действительно не знаешь, кто такой Наполеон?
– Нет, я никогда не слышал этого имени раньше.
– Должно быть, у тебя такая же болезнь, как и у меня. Ты ничего не помнишь. Сочувствую. От этого в голове такая пустота. Моя черепная коробка – словно квартира, из которой вынесли всю мебель. О том, что здесь было раньше можно судить только по обрывкам обоев, да случайно забытому мусору.
– У меня совсем другие ощущения. Я чувствую, что ничего не забывал. Но в один миг я словно оказался совсем в другой стране, с другими обычаями. Подскажи мне, мы случайно не в Китае?
– Нет, это не Китай.
– Ты должно быть удивлен тем, что я знаю об этой далекой стране? Дело в том, что я не обычный простолюдин. Я – странствующий ученый. В монастыре я изучал естественную историю и латынь.
– В таком случае, полагаю, тебе не составит особого труда наверстать все, что ты позабыл.
– Да, верно. Я быстро усвою потерянные знания и выйду отсюда нормальным человеком. Только одно меня беспокоит. Кто даст гарантию, что пока я буду здесь сидеть, из моей головы не выпадет еще один кусок знаний? Я буду прекрасно знать, кто такой Шарль де Голь, но напрочь забуду Гомера, или Архимеда.
Мерлин улыбнулся.
– Придумаешь что-нибудь. По большому счету, любое событие, которое придет тебе в голову уже было. А если не было, то обязательно произойдет в будущем. А если не произойдет, то все равно найдется какой-нибудь горе-летописец, который впишет его в анналы.
– Но имена… Взять того же Наполеона…
– А что имена? Какая разница? Жил когда-то Александр Македонский, потом Наполеон, Гитлер, Майкл Джексон… А суть все равно одна. Знаешь, если я когда-нибудь напишу учебник по истории, в нем будут только выдуманные мною события. И никаких имен или дат. И это будет самый правдивый учебник в мире.
– Разумно.
– Кстати, за что тебя сюда упекли?
– Это долгая история.
– Судя по всему, у нас много времени.
– Я уже сказал, что я ученый. Еще когда я был послушником в монастыре, меня привлекала наука. У нашего наставника хранилась замечательная коллекция всяких диковинок. Там были скелеты драконов, чучело свиньи с двумя головами, вода, которая светится в темноте. После того, как я впервые увидел эту коллекцию, у меня появилась мечта – собрать такую же. Вскоре я отправился странствовать. Заходя в города и села, встречавшиеся мне на пути, я высматривал всякие чудесные вещи. Те, что особенно нравились мне, я забирал с собой для моего собрания.
– Ты выкупал их у хозяев?
– Какой там. Денег мне не хватало даже на еду. Сначала пытался договариваться, но как правило мне это не удавалось. Поэтому я стал забирать их без спросу.
– Но ведь это же воровство.
