– Потерпи. Быть может, он смилостивится, и мы снова отправимся туда вместе.
– Будем надеяться.
Только сейчас, ведя неспешный разговор с Йориком, шутом герцога, Жак несколько успокоился после бегства от волков. Только теперь он почувствовал, как устал. Руки его тряслись, перед глазами маячили зеленые круги. Это заметил и шут.
– Приятель, да ты на ногах еле стоишь. Иди-ка ты спать, а я позабочусь о твоем друге.
– Да, верно. Пойду отдыхать. Встретимся завтра.
Жак оставил Йорика ухаживать за Хорном, а сам направился ко входу во дворец. Он поднял брошенную поклажу и с трудом волоча ее по земле, добрался до двери и дернул за ручку. Дверь со скрипом отворилась. Здесь его поджидала кромешная тьма. Где-то в глубине коридора раздалось легкое шарканье. Кто-то приближался к нему в темноте. Жак наклонился к сумке и стал судорожно ощупывать предметы, лежащие в ней. Из тьмы коридора раздался слабый стон. Некто подходил все ближе и ближе. Жак запихнул руку в другую сумку. Наконец, он нашел то, что искал. Как раз в этот момент в коридоре, всего в каких-то двух метрах от него раздался страшный грохот и дикая ругань. Жак извлек из сумки маленькую лампочку. На ощупь он нашел патрон светильника на стене и вставил туда лампу. Затем он нащупал выключатель и щелкнул тумблером. Коридор озарился мягким электрическим светом. Рядом с входом в груде железных лат, стоявших некогда около стены, сидел на полу и почесывал ушибленный лоб Христофорушка. Это был невысокий худой человечек в белом спальном балахоне и в чепчике с кисточкой. Жак подбежал к нему и помог встать.
– Принес? – спросил тот вместо приветствия.
– Принес. Сколько просил.
– Что же так долго. Ты ведь знаешь, я не могу без него уснуть. Где он?
Христофорушка склонился над принесенными пакетами.
– Здесь, целая сумка. Бери ее всю.
Христофорушка подобрал один из пакетов и, шаркая шлепанцами, потащил его вглубь коридора.
– Герцог уже спит? – окликнул его Жак.
– Герцог спит. Мерлин в своей башне. Рассматривает звезды в телескоп. Просил не беспокоить.
Отлично. Значит все рассказы завтра утром. А теперь нужно идти к спать.
Епископ никогда раньше не ездил верхом, но сейчас держался в седле так уверенно, словно делал это раньше миллион раз. Конь его стремительно несся вперед. Мир вокруг был покрыт то ли сумраком, то ли туманом, и дорогу ему освещал только вознесенный над головою меч, пылающий ярким пламенем. Врага еще не было видно, но епископ знал, что он где-то поблизости. «За гроб господень!» – закричал он, и приподнялся на стременах. В этот же миг, словно услышав его зов, появились противники: с черными, словно вымазанными сажей, лицами, с рогами и мерзкими, похожими на извивающихся змей, хвостами. Епископ взмахнул мечом и тут же несколько самых ближних к нему сарацинов растворилось в воздухе. Врагов становилось все больше, епископ без устали сек пространство своим огненным мечом то справа то слева от себя, медленно продвигаясь вперед. И вот он увидел то, к чему так стремился. Сначала появилась маленькая звездочка, сияющая возле самого горизонта. По мере приближения сияние ее становилось все ярче. И вот это уже не звезда, а светящийся гроб, висящий прямо в воздухе. Епископ попытался слезть с коня, чтобы преклонить колено, но в этот момент неведомая сила сбила его с лошади, и он полетел в бездну.
– Проснитесь ваше преосвященство, здесь такие ужасные дороги, что спать просто опасно.
Епископ открыл глаза. Он лежал на полу своей кареты, а помощник тряс его за плечо.
– Ох, бедные мои кости, когда же это кончится! – простонал епископ, забравшись на сиденье и почесав ушибленное колено.
– Ничего не поделаешь, ваше преосвященство. В этих краях весьма каменистые почвы, которые не принимают ни древесных кореньев ни воды, поэтому все это стелется по поверхности, не уходя глубоко в недра.
– Очевидно, с сельским хозяйством тут тоже беда?
– Беда, ваше преосвященство.
– Наверное крестьяне тут живут бедно, да и сам герцог не имеет ни гроша за душой?
– Отнюдь, ваше преосвященство. Поговаривают, что герцог живет весьма зажиточно, а крестьяне и простолюдины, живущие в окрестностях искренне его уважают и тоже не испытывают нужды.
– Чудеса! Верно, герцог этот – хороший хозяин, раз ему удается благоденствовать при такой земле.
– Возможно – помощник сделал паузу, и многозначительно улыбнувшись, наклонил голову и на самое ухо епископу прошептал – но поговаривают иное.
– Что же поговаривают?
– Говорят, что местный герцог – колдун.
Епископ вздрогнул и перекрестился.
– Матерь божья, и кто же такое говорит?
