– И еще, – продолжил генерал. – Надо создать поисковую группу, которая выедет на точку для деактивации ракеты.
– Организуем, товарищ генерал! – бодро ответил за всех полковник Васильев.
– И примите меры к тому, чтобы информация не вытекла за пределы круга осведомленных лиц! – нахмурился Балаганский.
– Сделаем, Георгий Петрович! – заверил подполковник Быков.
– Действуйте! Все свободны, – сказал главком. И тут же добавил: – Капитан Ерманов, задержитесь!
Когда они остались наедине, генерал смягчил командный тон:
– Садись, Юра. Надо найти людей, которые причастны к операции «Подснежник», и выяснить ее подробности. Тех, кто фигурирует в этом деле, – генерал постучал по папке, – уже нет в живых. Поищи, может, найдется кто-то осведомленный?
Порученец вскочил.
– Есть, Георгий Петрович!
– И обязательно разыщи конструкторов «Сатаны», выспроси все о ракете, уточни, не возникнут ли проблемы при ее деактивации?
– Есть, товарищ генерал! Разрешите выполнять?
– Выполняй!
Перед встречей Ерманов изучил фотографии Головлева, но узнать в восьмидесятилетнем старике с впалыми щеками и выцветшими старческими глазами создателя системы «Периметр» и многолетнего руководителя ракетного КБ было практически невозможно.
Дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премии, создатель целого поколения советских ракет сидел в кресле, укрывшись клетчатым пледом, и гладил лежавшего на коленях чёрного котёнка.
– Имейте в виду, – шепнула Ерманову открывшая дверь дочь знаменитого конструктора – пышная, отчаянно молодящаяся дама. – У него плохая память на текущие события, иногда теряет нить беседы. Но что было давно – хорошо помнит. Особенно если это касается профессиональной деятельности…
– Здравия желаю, Александр Филиппович! – поздоровался Евсеев. – Это я вам звонил.
– Это я понял, молодой человек! – ответил Головлев неожиданно твёрдым голосом и сбросил котёнка на пол. – Сейчас мне редко звонят и еще реже приходят, так что перепутать вас с кем-либо не представляется возможным… Я так понял, что вы из штаба ракетных войск?
– Да, офицер по особым поручениям при командующем.
– Могу я посмотреть ваше удостоверение?
– Конечно.
Ерманов развернул темно-бордовую обложку и протянул конструктору. Тот достал из-под пледа очки, надел их и долго рассматривал документ со всех сторон.
– Ладно! Присаживайтесь, – наконец разрешил он и вернул удостоверение. – Ваша фирма может изготовить любой документ, даже паспорт марсианина, так что не подкопаешься…
Ерманов не понял, к чему это было сказано, но уточнять не стал и покорно сел на стул, принесённый дочерью. Сама она деликатно удалилась в другую комнату.
– Обычно ко мне приходят поздравлять с праздниками. Но сейчас не праздник, значит, вы пришли не поздравлять. Но чем я мог привлечь внимание вашего ведомства?
– Мы же занимаемся ракетами, – мягко пояснил капитан. – Поэтому вы, как конструктор, всегда находились в сфере нашего внимания.
– Оставим формулы обязательной вежливости. – Головлев махнул иссушенной старческой ладошкой. – Переходите к делу.
Котенок мяукал и терся о его покрытые пледом ноги.
– Что вы знаете об операции «Подснежник»? – спросил Ерманов.
– Конечно, ничего! Я же конструктор и не привлекался ни к каким операциям. Я всю жизнь создавал и усовершенствовал «изделия».
– Об одном из них и идет речь. «Р 36М», по документам уничтоженная в соответствии с Договором ОСВ-2, а на самом деле оставленная на боевом дежурстве в автономном режиме.
– А-а-а… Да, я ходил на прием к Брежневу незадолго до его смерти. Он уже был совсем плохой. Но мы с покойным Владимиром Федоровичем Усовым были только декоративными фигурами. Все затеяли военные: маршал Уваров и командующий ракетными войсками… Толстиков, кажется…
– Толстунов.
– Или Толстунов, – согласился конструктор. – Их обоих тоже уже нет в живых. Я один остался. Но ко мне не может быть никаких претензий: я только дал техническое заключение – мол, перевести «изделие» в автономный режим возможно, и оно выстоит сколько надо… И потом, сам Генеральный секретарь дал разрешение! – И, неожиданно остро взглянув, спросил: – А вы из КГБ или из особого отдела?
Капитан начал понимать, в чем дело.
– Дорогой Александр Филиппович, КГБ и особых отделов давно уже нет, теперь существуют ФСБ и военная контрразведка, – как можно задушевнее сказал он. – Но я не оттуда и предъявил вам свое собственное удостоверение, а не документ прикрытия. И, конечно, никаких претензий к вам нет и быть не может. Есть только огромная благодарность за вашу работу и ваши «изделия».
Старик слегка улыбнулся.
– Да, недаром нашу птичку противники «Сатаной» прозвали! Вы же знаете, что конверсионные варианты запускали на орбиту космические станции, летали к Луне. Так что наш «карандашик» и заряд на Луну вполне доставить может! А вот «Периметр»…
На кухне раздались шаги, и Головлев замолчал. Послышался звук льющейся воды – дочь хозяина, наверное, заваривала чай. У Юры пересохло в горле, и он подумал, что если предложат чашечку, то он не откажется.
