– Не сложилось, мужики. Судьба. Ладно, чего прошлое вспоминать! Докладываю: сейчас зарплата у меня сорок тысяч в месяц. А если квартальные и годовую премии посчитать, то и все шестьдесят!
– А назад, в молодость, не хочешь? – спросил Катран. Сёмга будто не услышал его. Доел очередную таранку, поднял бутылку, глянул на оставшееся пиво, встряхнул и быстро вылил в себя.
– Не хочу, – наконец сказал он, глядя перед собой. – Вернуться туда – ни за что. Хрен с маслом. Ни за какие деньги, ни за какую молодость. Разве только изменить что-то в своей жизни… Попробовать еще раз. Только ничего не изменишь. Ничего. И видал я в гробу эту молодость…
Он часто и шумно задышал, будто вот-вот расплачется. Стиснул зубы. Потом сплюнул под ноги, быстро глянул на Мигунова и растер плевок босой ступней.
– Но и здесь оставаться тоже не хочется. Вот в чем проблема, мужики.
Наступила тяжелая пауза.
– Что такие скучные, мальчики? – К бассейну величаво выплыла раскрасневшаяся Ирон. За ней, как сухогруз в кильватере ледокола, скромно следовала Варя. – Сейчас окунемся и будем вас веселить!
Женщины, взвизгивая, опустились в голубоватую воду.
– Слышь, Мигун, а где у тебя туалет? – спросил Катранов, отряхивая руки от рыбьей чешуи.
– Да там, внутри, напротив бани, – ответил хозяин.
Игорь Васильевич неторопливо зашел в дом, спустился по мраморным ступенькам в подвал. Здесь его медлительная вальяжность мгновенно исчезла: он быстро метнулся к парилке, заглянул в маленькое окошко и, бесшумно приоткрыв дверь, проскользнул в пышущую жаром деревянную комнатку.
Светлана в узких трусиках лежала лицом на скрещенных руках, как будто загорала на пляже. Катранов пощекотал ее красные распаренные подошвы.
– Ой, Иронка, перестань! – Полуобнаженная женщина резко перевернулась, села и оказалась лицом к лицу с полковником Катрановым, который тоже был в одних плавках. Она разрозовелась, спрятанные под войлочную шапочку волосы подчеркивали высокую линию шеи, и это очень шло Светлане. Но Катранов смотрел не в лицо, а ниже – на округлые груди с торчащими сосками.
– Ой!! – Она быстро закрылась ладошками. – Ты что, Игорь, с ума сошел? Я думала, Ирон вернулась…
– А это всего-навсего я, – делано-виновато пробурчал Игорь Васильевич. – Надеюсь, здесь нет телекамер?
Светлана лукаво усмехнулась.
– Нет. А что ты собирался делать? И зачем держишь мои ноги?
– Разве? – Мужские руки разжались. Хотя Катранов только вошел в парилку, он уже напоминал вареного рака. – Собирался сделать массаж…
Она рассмеялась.
– Очень мило. Как в кино. Видел «Криминальное чтиво»?
– Не помню… Хотя нет, конечно видел!
– Мужчина массирует ноги девушке, делая вид, что это ничего не значит, – процитировала Светлана. – И она делает вид, что это ничего не значит. Но на самом деле оба понимают, что это значит многое…
– Вспомнил! Кстати, у тебя ступни, как у Умы Турман…
– Такие же большие? – прищурилась Светлана.
– Нет, такие же красивые…
– Очень мило. Но мне не нравятся ее ступни. Мои гораздо изящнее…
– На сто процентов согласен!
– И размер вполне соответствует моему росту…
– Нет вопросов!
– Ты очень красноречив, Игорек! Так что ты хотел мне сказать? Говори быстрее, ибо могут войти Сергей или Ирон, а ситуация, мягко говоря, довольно двусмысленная…
– Что хотел сказать? Не знаю… В подходящей обстановке я бы сделал тебе массаж ног, как в том кино…
– Это предложение? – Светлана прямо смотрела в лицо Катранову. Слишком прямо. Казалось, сейчас она опустит руки.
– Так точно, – почему-то по-уставному ответил полковник.
– Что ж, мы его рассмотрим. А сейчас быстро дуй обратно ко всей компании!
После стоградусного жара сауны тело Катрана на воздухе будто холодом обдало. На миг он испугался, что вспотевшая кожа выдаст его с головой. Но Мигунов и Семаго продолжали спорить о прошлом и настоящем и не обратили на товарища никакого внимания. Варя что-то рассказывала Ирон в углу бассейна, а та увлеченно слушала. Отчетливо доносился аромат жарящегося мяса.
Прежним неторопливым шагом полковник подошел к бортику, красивым нырком без брызг вошел в воду и вынырнул прямо возле болтающих женщин.
– А ну-ка, что вы здесь замышляете?! – рявкнул он. – А кто будет на стол накрывать?
