Сознание возвращалось медленно. Снова слышу стенания несчастных жертв и тошнотворный запах испражнений, чувствую лед и всепоглощающий холод смерти. Открываю глаза, я все в той же клетке. Ощупываю свое тело. Ушибленные и сдавленные эргом мягкие ткани ноют, на груди следы от зубов, но в целом сильных повреждений вроде бы нет. Пытаюсь стереть рукавом засохшие слюни эрга с лица, шеи, груди. Мерзость, меня передергивает от чувства отвращения. Пробую привести в порядок порванную верхнюю часть костюма, но без швейных принадлежностей это не представляется возможным. «О чем я думаю? Какие швейные принадлежности?». Истерический смех готов вырваться из меня. В это время в ангаре снова начинается движение. Эрги спешат к своим жертвам. Злоба и ненависть разжигается в моей груди: «Сволочи, кто вам дал право изгаляться над живыми существами? Ненавижу! Убью, убью при первой возможности!». Глухое рычание вырывается из моей груди. Удивленно осматриваюсь вокруг себя. Никого. «Это что же я рычу? Я становлюсь похожей на них! А впрочем, мне бы их силу, зубы и когти! Вот тогда бы и поговорили на равных! Твари!». Стараюсь заглушить гнев, клокочущий в моей душе. Гнев сейчас мне не помощник. Мне нужно выжить! А чтобы выжить, нужен не затуманенный эмоциями разум. Так что мы имеем? Огромный пункт эргийского общепита. Но меня здесь держат не с этой целью. В качестве донора я им не подхожу. Наоборот меня еще и кормят людской кровью. Сюда я попала с вправленным вывихом плеча и скорее всего с сотрясением головного мозга. После кормления кровью мое состояние здоровья улучшилось, значит выпитая кровь была принята моим организмом и более того способствовала ускоренной регенерации поврежденных тканей. Это свойство организма эргов, а не рэян! Получается, я могу питаться как кровью, так и индуцировать энергию Света. Про это отец мне не говорил… Не отвлекаться! Зачем я нужна эргам? Меня держат в отдельной клетке. Насколько сумела разглядеть, я пока единственная женщина-пленная. Ключ, по всей видимости, есть только у эрга, который меня кормит. По поведению моего мучителя можно предположить, что как только я немного оклемаюсь, этот зверь займется мной вплотную. Так, спокойно. Чтобы он не планировал, полное половое созревание у рэян наступает к тридцати пяти — сорокам годам, а у эргисс и того позже. То, что я не сэргисса, он должен был понять по цвету моей голубой крови. Так что племенную работу зверь может отложить минимум лет на пятнадцать, а вот поиздеваться надо мной ему никто не запретит. Или запретит? Та-ак. А ведь у меня среди эргов должны быть родственнички! И если меня не убили в младенчестве, то, скорее всего у кровничков были свои не менее гнусные планы на мой счет. Как там отец говорил? До пяти лет я жила со своей настоящей матерью. Она была эргиссой из древнего, знатного рода Шерандов. Шерандов? Вот откуда мне знакомо то слово! Только эрги произносят его: «ШеРРРанд». Не знаю как эрги, захватившие транспортное судно узнали, что я принадлежу к этим ШеРРРанд, но не убили меня. Наоборот, пусть и по-варварски, но мне обеспечили некую безопасность, кормление и лечение. И вот что-то подсказывает мне, что мои знатные родственнички не будут рады, когда узнают, что какой-то эрг-работник общепита объезжает их племенную кобылку. А вот и он, как говорится: «Вспомни… оно и появится!».
