Просыпалась я медленно, прислушиваясь к незнакомым звукам и запахам, ощущая вокруг себя сильные мощные потоки живой энергии. Я чувствовала себя как-то по новому, и осязаемая мной энергия отличалась от всего, что мне было знакомо ранее. Тело испытывало какую-то непонятную тяжесть. Осторожно открыла глаза и увидела бревенчатый высокий потолок. Приподняв голову, растеряно огляделась по сторонам. Большая просторная комната с бревенчатыми стенами, причем сами бревна просто гигантские по земным меркам. Большое витражное окно обрамляют тяжелые плотные желто-зеленые портьеры. Приподнимаюсь на локте, замечаю, что на моей руке закреплен внутривенный катетер. Все движения даются мне с трудом. Я болела? Подробнее рассматриваю обстановку. Вижу, что лежу на огромной деревянной кровати, рядом с кроватью стоит кресло и тумбочка. В углу комнаты небольшой встроенный шкаф и комод. У окна письменный стол и ваза с диковинными цветами. Вся мебель добротная и основательная, впрочем, наверное, как и сам дом. В комнате две двери. Где же я? И как сюда попала? Растерянно провела рукой по голове. Рука больше не болела. На мой нос упала длинная челка. Так. Быстро провела руками по волосам. Волосы стали определенно длиннее, сантиметров на шесть! Сколько же я провалялась? Осматриваю и проверяю свое тело, выясняю, что лежу под плотным легким одеялом совершенно нагая. Руки и ноги двигаются, только мышцы несколько ослабли, голова не кружится и не болит, даже пить и есть не хочется! Ощущаю что, мой энергетический запас уже не минимально необходимый, а как раньше, когда мы жили с отцом на острове, до войны — комфортный, приятно бодрящий своей силой. Отец… Сознание натыкается на непонятную мне пустоту. Я не ощущаю связи ни с ним, ни с братом! Сглатываю комок страха, застрявший в моем горле. Переключаюсь на видение своих ментальных связей. Моя аура окружает меня теплым желтоватым свечением, но из всех нитей присутствует только одна, остальные оборваны и жалко торчат в разные стороны. С замиранием сердца тянусь к этой единственной уцелевшей, но толстой и прочной на вид связи. Боясь почувствовать леденящий душу холод, исходящий от расы эргов, касаюсь, и ощущаю тепло энергии Рэя. Облегченно выдыханию, но в следующее мгновение, меня настигает понимание, что все это может значить.
— Нет, — кричу я, захлебываясь рыданием и горем, — Не-е-е-ет.
В комнату вбежала средних лет даркиня и что-то начала мне говорить. Видя, что я не слышу и не понимаю ее, даркиня начала не уверенно поглаживать мое плечо, пытаясь успокоить. Женщина снова и снова что-то тихо повторяла и спрашивала. Я не знала языка, на котором она ко мне обращалась, но по интонации ее голоса поняла, что она пытается узнать, что случилось и как мне помочь.
— Папа и Дэн. Я не чувствую их, — рыдаю я.
Даркиня пожимает плечами и тяжело вздыхает. Она не понимает меня. Я повторяю на общегалактическом языке:
— Я потеряла связь с отцом и братом.
Даркиня непонимающе с грустной улыбкой качает головой.
В комнату не замечая ни кого и ничего, врывается Рэй. Одним прыжком преодолев расстояние от двери до кровати, он очутился рядом и заключил меня в свои объятья. Укачивая и вытирая своим бархатными ладонями мои слезы, тревожно спросил:
— Что случилось?
— Я больше не чувствую отца и брата! — рыдала я.
Рэй потер свой лоб, пытаясь, что-то припомнить. Потом сказал:
— Я думаю с ними все в порядке.
— Нет. Не в порядке, потому что ментальной связи больше нет!
— На Кине ментальные связи существуют только в пределах планеты!
— К-как это? — я застыла и недоуменно уставилась в его голубые глаза.
— Я не могу сейчас тебе это объяснить. Просто поверь, что с ними все в порядке. Хотя они тоже потеряли связь с тобой. Но это не главное, главное, что все живы и здоровы. А потеря внешних ментальных связей это одно из свойств нашей планеты, — грустно сказал Рэй. Потом погладил меня по голове, остановил взгляд на моих волосах, скулах и шее.
— На Кине? А что я вообще делаю на Кине? — мой голос дрожал.
— Не знаю, — честно ответил мне Рэй, — но я выясню.
Потом он наклонил голову на бок и осторожно провел пальцем по моей скуле и шее. Я почувствовала некую шероховатость своей кожи под его прикосновениями. И начала ощупывать и тереть шершавые места обеими руками.
— Что там? Ожоги? Шрамы? — спрашивала я.
— Нет, нет. Все в прядке. Не три. Это вязь. Она не стирается…, — ответил Рэй.
— Вязь? — мои губы задрожали, из глаз снова потекли слезы, — какая еще вязь? Что это?
— Вязь — это что-то типа татуировки. Тот в ком нет крови дарков, не может выжить на Кине без вязи. Эта татуировка вживляется очень глубоко и содержит вещество, которое постоянно растворяясь в твоей крови, обезвреживает чужеродные для твоего организма белки и частицы нашего мира. Вязь перестраивает твою иммунную систему под новые условия окружающей среды. Не переживай, вязь у тебя очень красивая, — грустно улыбнулся Рэй.
Я судорожно вздохнула, обхватила себя руками и тихо прошептала:
— Я хочу домой.
Рэй снова притянул меня к себе, обнял и поцеловал в макушку, сказав:
