Вижу, как ее тень движется по комнате. Но она не набирает слово. Может, болтает по «Скайпу» или пишет в блог, красит ноги.
Мы с Йоханной – она, кстати, настаивает на этой «х» в середине имени – женаты уже двадцать один год. Когда мы познакомились, я жил в Далласе со своей девушкой, Дженни Бреггс. Я тогда консультировал только три радиостанции, разбросанные по всему штату, и большую часть времени проводил в дороге. Как-то раз я приехал в Сан-Антонио на станцию WWWR и встретил там ее. Йоханну. Она расставляла по полкам диски. Высоченная.
– Как погодка наверху? – спросил я.
– Что-что?
– Ничего. Привет, я Чарли Ди. У вас акцент, или мне кажется?
– Да. Я немка.
– Не знал, что в Германии слушают кантри.
– Не слушают.
– Может, там нужна консультация? Просветительская работа. Кто ваш любимый кантри-певец?
– Предпочитаю оперу, – сказала Йоханна.
– Понял. Ну, я тут по делу.
После этого каждый раз, приезжая в Сан-Антонио, я заходил к Йоханне. Когда она сидела, было проще.
– Вы играете в баскетбол, Йоханна?
– Нет.
– А в Германии вообще есть женский баскетбол?
– В Германии я не считаюсь такой уж высокой.
В общем, как-то так все шло. Потом я приезжаю раз, а она смотрит на меня своими голубыми глазищами и спрашивает:
– Чарли, а вы хороший актер?
– Актер или врун?
– Врун.
– Неплохой, – говорю я, – если не врут.
– Мне нужна грин-карта, – говорит Йоханна.
Ускоренная перемотка: я выливаю содержимое водяного матраса в ванну, чтобы поскорее съехать, Дженни Бреггс рыдает. Мы с Йоханной залезаем в фотобудку, чтобы наделать романтических фотокарточек для «семейного альбома». Через полгода мы несем этот альбом в иммиграционную службу.
– Так, мисс Луббок… Правильно я произношу?
– Любек, – отвечает Йоханна. – Над «у» стоит умляут.
– Нет в Техасе никаких умляутов, – говорит офицер. – Значит так, мисс Луббок, вы сами понимаете, что Соединенные Штаты должны быть уверены в том, что те, кого мы принимаем в наши ряды путем бракосочетания с нашими гражданами, на самом деле состоят в отношениях с этими гражданами. Так что я сейчас буду задавать вам всякие личные вопросы, которые могут показаться чересчур интимными. Вы согласны?
Йоханна кивает.
– Когда вы с мистером… – осекшись, он глядит на меня. – Вы что, тот самый Чарли Дэниелс?[19]
– He-а. Поэтому и представляюсь Чарли Ди. Чтобы не путали.
– Вы и похожи на него.
– Ну, я его фанат, – говорю я. – Так что спасибо за комплимент.
Он поворачивается к Йоханне, прямо-таки сочась дружелюбием:
– Когда вы в первый раз вступили с мистером Ди в интимные отношения?
– А вы моей маме не расскажете? – пытается шутить Йоханна.
Но его не собьешь:
– До свадьбы или после?
– До.
– И как бы вы оценили мистера Ди в постели?
– А вы как думаете? Очень высоко, я же замуж за него вышла.
– Есть у его члена какие-либо отличительные особенности?
– На нем написано «Уповаем на Бога». Как у всех американцев.
Офицер с ухмылкой поворачивается ко мне.
– Да она у вас огонь, – говорит он.
– Сам знаю, – отвечаю я.
Тогда, правда, мы еще не спали. Это произошло позднее. Чтобы исполнить роль моей невесты, Йоханне надо было провести со мной какое-то время, узнать меня поближе. Сама-то она из Баварии. У нее есть теория, что, мол Бавария – это такой немецкий Техас. Люди в Баварии куда более консервативные, чем прочие европейские леваки. Они католики, хотя и не особо трепещут перед Богом. Ну и носят всякие там кожаные куртки и прочее. Йоханне хотелось знать о Техасе все, а лучшего учителя, чем я, было не сыскать. Я отвез ее на фестиваль SXSW [20]– тогда он еще не был такой помойкой. И боже мой, как же она смотрелась в голубых джинсах и ковбойских сапогах!
Следующее, что я помню, – мы полетели в Мичиган, чтобы познакомиться с моими. Сам я из Траверса. А разговариваю так потому, что слишком долго тут прожил. Мой братец Тед вечно меня за это чморит. А я ему говорю, что в моем деле по-другому никак.
Может, причина была в самом Мичигане. Стояла зима. Я катал ее на снегоходе, отвез на подледную рыбалку. Мама бы точно не поняла всю эту историю с грин-картой, так что я ей просто сказал, что мы друзья. Но когда мы туда приехали, я услышал, как Йоханна говорит моей сестре, что мы встречаемся. Как-то вечером мы пришли потусить, Йоханна выпила несколько стаканов пабстовского пива [21] и взяла меня за руку под столом. Я не протестовал. Ну представьте себе, сидит она такая, больше шести футов ростом, кровь с молоком, аппетит дай боже, и потихоньку держит меня за руку. Да я просто уписаться был готов от счастья.
Мама положила нас в разные комнаты. Но как-то ночью Йоханна прокралась ко мне в комнату, словно могиканка, и залезла в постель.
– Вживаешься в роль? – спросил я.
– Нет, Чарли, это по-настоящему.
Она обняла меня, и мы покачивались, очень нежно, почти как Мег, когда мы подарили ей котенка – до того, как он умер. Ну то есть поначалу это был такой милый комок пуха, а потом у него начался ящур, и он нас покинул.
– Очень по-настоящему, – сказал я. – Ничего более настоящего со мной и не случалось.
– А это как, по-настоящму?
– Да, мэм.
– А так?
