— А у нас? Разве у нас была не любовь? — словно со стороны услышал я свой одеревеневший почти спокойный голос.
— Это все очень сложно и неоднозначно. Мы хорошо подходили друг другу, были красивой парой, согласись. Да и в целом, ты — очень выгодная партия… — она говорила что-то еще, но я уже не слушал, схватив со стола бокал вина и залпом осушив его.
— Отлично! Поздравляю тебя и твоего Винсента. Совет вам да любовь! — я криво усмехнулся, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри корчился от агонии.
— Я рада, что мы во всем разобрались, — Сильвия тепло улыбнулась, как когда-то прежде. — Ты придешь?
— Да, разумеется, — я даже нашел в себе силы небрежно улыбнуться в ответ.
Девушка просияла и прощебетав что-то на прощание, поспешила к своему возлюбленному. Я же… Честно говоря, смутно помню, чем закончился для меня тот вечер.
Знаю лишь, что наутро проснулся в постели с двумя девушками сильно облегченного поведения с гудящей от похмелья головой.
И так повторялось несколько вечеров подряд. Я стремился забыть Сильвию, надеясь, что продажная любовь дорогих путан и крепкий элитный алкоголь мне в этом помогут, раз уж работе не удалось.
Затем была свадьба Сильвии, которую я даже посетил. Более того, нашел в себе силы скупо поздравить молодых и, всем на зло, весь вечер танцевал с миловидной девушкой, смутно похожей на мою бывшую невесту. А получив более чем красноречивый намек на продолжение «танцев» в постели, не смог отказаться. Утром же, спокойно попрощавшись с ней, не получив ни капли упрека в ответ, осознал, что мне стало немного легче.
Понял, что не обязательно упиваться в хлам или проводить ночи в домах наслаждения. Как и рисковать жизнью, выполняя свою работу, не обдумав сначала все со всех сторон, лишь для того, чтобы боль прошлого ушла без остатка…
Немало в этом помог Фредерик, не позволивший мне кануть в пучину уныния. Его поддержка много значила для меня и тогда, и сейчас… Уже больше года я почти не вспоминал о Сильвии, но успел привыкнуть к такой жизни. Наслаждался каждым моментом, искренне считая, что лучше быть не может, что именно в этом состоит счастье. Ни разу не усомнился в правильности выбранного пути… До сегодняшнего дня.
Мотнул головой, выныривая из воспоминаний. Усмехнулся, вдруг осознав, что вот этому вот деревенскому недоразумению первому после Сильвии разрешил называть себя сокращенным именем. И, странное дело, раздражения и неприятия не чувствовал, когда она ко мне так обращалась. Да и сейчас сидит, глазенки свои выпучила со слипшимися от слез ресницами и искренне сочувствует, жалеет. А меня это даже не раздражает. Наоборот, даже как-то тепло стало на душе.
— Ты хорошая девушка и заслуживаешь, чтобы тебя любили.
Сам не знаю, как у меня это вырвалось. Но ведь правда же! Пусть наивная, в чем-то надоедливая, вызывающая раздражение… Но настолько невинной душой девушки я еще не встречал. И надо ж было, чтобы та скотина именно на нее позарилась? Впрочем, его тяжело судить. Устав скитаться в темноте, невольно тянешься к светлому и чистому…
— Да где ж мне любовь то найти? Вернусь домой и снова буду никому не нужна, — продолжила грустить Лисси.
И даже перечислять, почему. Платье свое мне под нос тыкать начала. А я знаю, какие там стежки должны быть? Есть — и ладно. Сам по себе наряд у нее, конечно, затрапезный, ткань, прямо скажем, недорогая, а уж сколько там тех стежков — дело десятое, если не сотое.
Невольно задумался, а что будет, если надеть на нее дорогое платье, расшитое драгоценностями и золотой вышивкой? Да и волосы можно поднять в высокую прическу, обнажив красивый изгиб шеи. А уж если подобрать украшения в тон к ее глазам… Хм… Косметики еще совсем чуть-чуть…
Лисси громко шмыгнула носом, утерев его тыльной стороной ладони. И только после этого достала свой платок. Мда… Нет, одеть ее, конечно, можно. И внешне она не будет отличаться от тех же аристократок. Уверен, многих переплюнет. Но вот манеры… Да и ее стиль речи. Вернее, полнейшее отсутствие такового. Да и вряд ли с ней можно о многом поговорить, не коз и свиней же с ней обсуждать на светском рауте?
И прежде, чем успел окончательно обдумать все это, внезапно даже для себя, предложил научить ее читать и писать. В первое мгновенье был уверен, что откажется. Ну зачем необразованной селянке пытаться познать грамоту? Тем неожиданнее было увидеть загоревшиеся азартом глаза и услышать решительное: «Хочу!».
И тут же на ее лице засияла благодарная солнечная улыбка, на которую я просто не мог не улыбнуться в ответ. Нет, если она вот так будет улыбаться и на балах, то ей даже говорить не придется…
Что-то мои мысли совсем не о том уже. Пора в путь, и так много времени уже умудрились потерять на пустом месте. Как-то путешествие сегодня не задалось: остановка за остановкой. Покосившись на солнце, висевшее на небосклоне, скривился, покачав головой.