Вам бы хотелось узнать, что происходит в большом красивом доме за высоким кирпичным забором? Культовый писатель Кир Крутой создал тайну из своей жизни и секрет из самого себя. Его личная жизнь — три любовницы, жена, признанные и непризнанные дочери. Кир Крутой внезапно умирает во время приема. Кто же получит его наследство — миллион долларов? Его жена, владелица ресторана, успешный персонаж модной тусовки, любовница актриса, соавтор или дочери — светская барышня, скромная студентка или провинциальная Золушка? В борьбе за наследство совершается преступление, затем еще одно… Итак, кто же убийца? И кто получит миллион долларов?..
Неправда, что постель — это не повод для знакомства. Постель — очень хороший повод, ничем не хуже других. К тому же, если люди знакомятся в постели, это вносит в их отношения совершенно особую близость.
Как известно, «я» бывают разные. Чтобы узнать, какое именно «я» перед вами, дорогие читатели, сейчас прямо у вас на глазах я использую специальную психологическую технику: закрою глаза, уйду в себя — ненадолго, только для того, чтобы прийти в полубессознательное состояние, — и в этом полубессознательном состоянии повожу авторучкой по бумаге. Что моя рука напишет, то и будет моим личным «я».
Итак, мое «я» взяло авторучку, закрыло глаза, и вот что у него получилось.
Я — ... не скажу кто (интимное)...
Я — ...опять не скажу кто (очень интимное)...
Я — ... это уж и вовсе не для печати...
Я — ... подруга моей подруги Ольги.
Из этого следует, что я все (кроме интимного, очень интимного и того, что уж и вовсе не для печати) делаю вместе с моей подругой Ольгой. Но Ольга живет не в Питере, не имеет значения, где именно. В Москве. И мы делаем все вместе по телефону.
Познакомиться можно где угодно. С Ольгой, например, мы познакомились в постели. В моей.
Сначала познакомились наши папы. Они-то познакомились как люди — не в постели, а на научной конференции, посвященной «массообменным процессам чего-то там такого». Затем они решили познакомить нас, своих детей, и Ольгу отправили на каникулы в Питер, потому что у нас Эрмитаж и вообще, в отличие от Москвы, культура. Московский поезд приходил поздно, и когда, прямо с ночного поезда, полусонную Ольгу кинули ко мне на заранее разложенный диван, я уже спала. Ольга помыкалась, повертелась, отодвинулась от меня подальше и тоже заснула. Она утверждает, что проснулась оттого, что я сидела на ней верхом и кричала:
— Ура, ура! У тебя тоже прыщик на носу!
Вранье. Не было у меня никакого прыщика. Может, у кого и был прыщик, но не у меня. Мне было 14 лет, и я была дивно хороша. И Ольге было 14 лет, и она тоже была дивно хороша.
С тех пор все каникулы мы с Ольгой спали в одной постели, и от этого стали одинаковыми на молекулярном уровне. Ну, про молекулярный уровень это я просто так ляпнула, но думаю, что-то в этом есть, — если люди долгое время спят в одной постели, это вносит в их отношения совершенно особую близость.
И до сих пор мы с Ольгой обязательно вечером должны обсудить все, что случилось днем. Понимаем мы друг друга с полуслова, поэтому нам требуется совсем немного времени — не больше часу. Но и не меньше.
И вот как-то раз, когда мы уже поговорили часок-другой, я сказала Ольге:
— Знаешь, я сегодня пила кофе в «Кофе Хаузе», а за соседним столиком сидела компания. Там был мужчина, такой, знаешь... с тонким лицом. А с ним полноватая блондинка, очень уверенная в себе, и две девушки — одна хорошенькая, похожая на все фотомодели сразу, но какого-то декадентского толка, такая томная, и смотрит, как плачет... а другая щупленькая, как подросток, но с удивительно взрослым лицом... И я подумала: интересно, у нее что-нибудь случилось или у нее просто взгляд такой?
— Рассказывай дальше.
— За стойкой там стоит очень хорошенькая женщина, только какая-то невнятная, наполовину секретарша, наполовину «блондинка в жутких розочках», и обе половины худшие...
А за другим столом сидела парочка, лет под сорок. Знаешь, бывают такие — пышные, не в смысле веса. Оба красивые, холеные, тщательно одетые. Я, например, просто в джинсах, а они — одетые. Они тихо ссорились: незаметно шипели друг на друга и пинались под столом... А еще я обратила внимание на официантку — грубоватая девица с провинциальным произношением... Ну а за соседним столиком сидели такие люди — я тоже хочу когда-нибудь так сидеть! Он седой и красивый, а она — тоже седая, с хвостиком на резинке, — читала ему стихи. И тогда я вдруг начала...
— Ты начала придумывать, кто все эти люди, как они живут...
— Да. А правда, интересно придумать другим жизнь?..
— Привет! Как дела? — внезапно спросила меня Ольга.
Я ничуть не удивилась. Это означало, что пришел Ольгин муж. Вообще-то телефонные разговоры между Москвой и Питером недорогие, но у нас почему-то получаются дорогие. Очень дорогие.
Думаю, все дело в том, что если платить за час-другой ежедневно, выходит дороже. Вот Ольга и сделала вид, что она только что позвонила, — просто узнать, как дела. Перед тем как повесить трубку, я услышала, как Ольгин муж довольно сказал:
— Вот видишь, ты же можешь разговаривать кратко, когда захочешь. Просто узнать, как дела, и все.
