Ломая голову, Гермиона пыталась вспомнить, целовались ли они прошлой ночью. Но ничто не шевельнулось за пределами зияющей пустоты, в которой утонула прошла ночь после второго бокала пунша.
По правде говоря, именно он предложил это.
Прежде чем она успела обдумать ситуацию, Гермиона наклонилась и прижалась губами к нему в быстром поцелуе. Она не была готова к мягкости его губ, теплу, которое затопило ее, когда он откликнулся на поцелуй. Ее глаза закрылись, в груди все сжалось, когда его пальцы коснулись ее скулы.
Когда он отстранился, она все еще чувствовала поцелуй, губы покалывало от прикосновения. Не открывая глаз, она спросила:
— Что-нибудь вспомнил?
— Нет, — его глаза все еще были прикованы к ее губам, когда она наконец взглянула на него. Но затем Малфой снова поцеловал ее, и ее губы приоткрылись от прикосновения его языка. Мягкий, хриплый стон вырвался из глубины ее горла, разнося по телу от каждого прикосновения феерическое тепло.
Его поцелуи были горячими, но незнакомыми, и Гермиона не обнаружила в себе никаких воспоминаний о прошлой ночи. Но она зарылась руками в его волосы, притягивая ближе; поцелуй стал глубже.
Возможно, ее влекло к нему даже больше, чем она думала.
Наконец она вырвалась, ее грудь тяжело вздымалась от напряжения, и встретилась с его глазами, темными и затуманенными.
Кривая усмешка тронула его губы.
— Мне кажется, я бы это запомнил.
Оторвавшись от вызванного вожделением тумана, который он пробудил в ней, Гермиона кивнула.
— Я тоже. Так что же произошло?
Малфой пожал плечами, взяв ее запястье в свои руки.
— Может быть, ты просто заснула здесь.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он осматривал то место, где был завязан его галстук, и Малфой небрежно протянул ее руку к столбику кровати, словно подражая тому, где он мог быть завязан. Смущение снова залило ее щеки.
Он откинулся назад, пожав плечами, но не отпустил ее руку.
— Никаких доказательств, — отвернувшись, он пробормотал: — полагаю, мадам Помфри могла бы все прояснить.
Приподнявшись на локтях, Гермиона оглядела комнату. Ее гриффиндорский галстук валялся на полу у ее стороны кровати. Размахивая им, она размышляла вслух:
— Вчера вечером я даже не надела галстук.
— Я бы никогда не назвал тебя извращенкой, Грейнджер, — небрежно протянул он.
Это было не так, но все выглядело не очень хорошо. Особенно когда она заметила свою юбку на полу у двери. Застонав, Гермиона откинулась назад на кровать.
— Почему мы ничего не можем вспомнить?
— Ладно, — рискнул Малфой, его глаза сузились. — Ну, скажем, у нас был секс. Это ведь не конец света, правда? Подростки, гормоны и все такое.
— Нет, — выдохнула она, снова ворочаясь на матрасе. — Это еще не конец света. Это странно, учитывая, что это ты и я.
— Странно, — согласился Малфой, но затем нахмурился. — Если бы это было так, я бы хотел вспомнить. Кажется, это было позорно.
Гермиона не хотела признавать этот факт, но она чувствовала себя почти… разочарованной. Она могла признать, что какая-то часть ее была заинтересована в нем некоторое время, и после того, как она испытала жар его поцелуев, она чувствовала себя лишенной этого потрясающего опыта.
Подавив зевок одной рукой, она поняла, что больше не спешит покидать его постель. И в самом деле, она оказалась ближе к нему, чем раньше.
— Стыдно, — запоздало согласилась она, глядя на его губы.
Плечо Малфоя коснулось ее плеча; он снова наблюдал за ней, выражение его лица было напряженным и задумчивым. Нервы сжались у нее в животе, когда она выдержала его взгляд, чувствуя, как учащается сердцебиение.
— Может быть, — сказал он тихо, и губы его дрогнули, — мы как-нибудь повторим это снова. Знаешь… просто чтобы убедиться, что мы ничего не помним.
Ее глаза расширились от его пристального взгляда, и она выдохнула:
— Ты предлагаешь мне?..
— Да, — сказал он, тяжело дыша, но спустя мгновение покачал головой. — Нет. Я приглашаю тебя на свидание… но не так, как я себе это представлял.
То, как он произнес эти слова, говорило о том, что он думал об этом раньше, и тепло разлилось по ее телу. Коротко рассмеявшись, она не смогла сдержать улыбку.
— Мне бы этого хотелось.
Малфой подарил ей захватывающую дух кривую улыбку, которая пробудила что-то внутри, когда она притянула его к себе, их губы снова соприкоснулись, и в этот раз она не колебалась. Он углубил поцелуй, нависнув над ней, и она провела руками вниз по напрягшимся мускулам его спины.
Его кожа была горячей, и вожделение проснулось, побежало по ее венам, когда он отпустил ее рот, оставляя дорожку поцелуев вдоль подбородка и шеи, его руки скользили по ее бокам, задерживаясь на груди.
— Хоть что-нибудь?.. — вновь спросила она, и это слово застряло у нее в горле, ее голова откинулась на подушку, когда он посасывал чувствительное место на ее шее.
Она обвила ногой его талию, прижимаясь к нему, и он издал низкий стон, пробормотав:
— Ничего.
