Они разом погрустнели, отделение меня от них пришлось не по душе.
– А что мы можем предложить? – зло спросила Зоя, – трахать ты нас не можешь, а больше у нас ничего нет.
Все опустили виновато головы.
– Стоп, – громко возразил я. – Не в том направлении думаете. Предлагаю успокоится. Понимаю, что там вас достали. Но жизнь в тюрьме вряд ли вы представляли райским отдыхом. В реальности бы чистили гавно, вышивали бы какой-нибудь бред, портя зрение, может ублажали бы охранников или сокамерниц, я не в курсе. Тюрьма есть тюрьма, это не игра, хоть иногда кажется, что это так.
Над всеми будто воздух потемнел, под глазами показались темные мешки.
– Но это не значит, что надо отчаиваться и покорно принимать чужую волю, – продолжил я. Дождался пока все поднимут расстроенные моськи и посмотрят на меня. – Самое нерушимое правило в этом мире такое
– Работали, – за всех ответила Зоя, все кивнули.
– Тогда я рад за вас, – сказал я. – Вам чуть-чуть не повезло, не дали нарастить силы.
Короткостриженная Марина поморщилась.
– Девушки, – сказал я погромче. – Я могу повторить несколько раз, чтобы, так сказать, дошло. А может быть с первого раза все поймете. Сейчас проверим. Если еще не дошло, то я не считаю себя сильнее, мудрее или еще как-то круче, чем кто-то другой. Может покажется странным, но я вновь предлагаю вам поселиться у меня. Как думаю успели заметить некие козыри у меня есть, но ими надо уметь пользоваться. Будь я дебилом или тупым альфа-самцом, каким все женщины хотят видеть своих мужчин, то попер бы войной на тех негров и вы бы наблюдали бесконечно долгую битву одного идиота с толпой негров. У вас бы алела надежда на избавление, одним глазом смотрели бы как я сражаюсь, а второй бы закрывала чья-нибудь мошонка. Женщинами, бабами, девушками или кем там хотите себя считать, да хоть слабым полом здесь побыть не получится. Здесь все зэки. Если думаете трахать могут только вас, то смею возразить, видел разное, ебут всех.
Рыженькая Кристина ехидно ухмыльнулась.
– Поэтому, – еще чуть громче продолжил я. – Вы не мне должны работать на участке, я там и без вас отлично справлялся. На самом деле я поделился тренажерами, которые превращают нудную прокачку в интересный процесс. Когда день ото дня не отличается и кажется, что вечность повторяешь одни и те же действия, а характеристики повышаются только по достижении тысячного порога, то постепенно с ума сходишь от безнадеги. Так что я понимаю о чем говорю. А когда работаете на ферме, то там есть конечные стадии проделываемой работы и вы постепенно засекаете время. В начале у меня тоже дни уходили на выполнения обычных процедур, а потом часы. Вроде бы мелочь, но так жить куда проще.
– Так мы не спорим, – встряла Зоя. – У нас нет такой возможности.
– Возможность есть всегда, – возразил я. – Могли пытаться подымать негров, отбегать от них, хоть и изощренная, но тренировка. Вы же покорно лежали и терпели. Не знаю о чем вы там размышляли и знать не желаю. Но когда я говорю, что то мой участок и убью всех и каждого, кто будет там хамить и вести себя не так как я того хочу, то это накладывает. Не обязанности, как могли бы подумать, а силу. Когда есть за что бороться, то ищешь не оправдания, а способы. Вот вам есть за что бороться? Есть ради чего жить? Ведь тренировки порой могут быть похуже, чем постоянный секс. К нему хотя бы вас природа приучила. А скажем тренировать сопротивление огню, танцуя и сгорая постоянно в огне. Или повышая время нахождение под водой, придется постоянно задыхаться, переживая головокружение, тошноту и давление в голове. И таких нюансов уйма, член в жопе далеко не самое худшее, что с вами может быть. Хуже, когда нет дома, нет желания чего-то достичь. Да вы работали, но ради чего? Ради куска хлеба? Так его и негры небось выдавали вперемешку со членами.
Все поморщились, но перебивать не решились.
