– Так что сдохну, – сказал я. – Считайте хорошо, нет, так еще лучше. Но совет на будущее, терпилы остались в городе, а здесь знаете ли свободой пахнет, адреналином.
Судя по их взглядам, они понимают о чем речь, никто не хихикнул, что пахнет дерьмом.
– Ты это, – промямлила деваха, – прости.
Все замерли, видимо произошло что-то из ряда вон, что они так отреагировали. Я хмыкнул.
– Лидэль, правильно? – спросил я, что-то нашло желание ко всем обращаться по имени.
Она кивнула.
– Лидэль, скажи, если ты пригласишь человека в гости. Он принесет вино, оденется в дорогой костюм, весь вечер учтив. Но тут ему придет смс-ка от адвоката по разводу, тот сообщит, что договорится не удалось, бывшая жена на законных основаниях отбирает у него дом и половину бизнеса, хотя это она ему изменила, но при этом еще и детей забирает, которых будет теперь нянчить, воспитывать другой мужик. И тут он рассвирепеет, любовно приготовленный и подданный ужин кинет в шкаф, да кинет так, что пробьет стенку и осколками разорвет единственное платье, что осталось у тебя от покойной матери. Вот скажи, ты поймешь его, если он тебе скажет всего лишь
– Но, – она тяжело сглотнула. – Но я же не настолько.
– Прости, а чем ты сейчас рискуешь? – поинтересовался я. – Положением в обществе? Защищаешь проект, что готовила два года? Или ты находишься в игре, где тебя обуяла жадность, что ты раздражена на всех и вся, раз явилась за наркотой и заяц, что приговорен к смерти, посмел рот раскрыть, тебя раздражает? Вот скажи, чего ты такая злая? Ради чего ты сюда приперлась, что кидаешься на людей? Рецепт от рака добываешь или дурь для нариков?
– Да пошел ты, – заплакала она и побежала прочь.
– Дурак, ты, – выразился Антон. – Чего вовремя не остановился?
– Сам такой, – огрызнулся я. – Если человек идет на смерть, то по меньшей мере его надо уважать.
Никто мне ничего не ответил. Я махнул рукой и пошел к рядам с наркотой. Остальные остались.
Через пару минут меня догнал главный.
– Да ты прав, но с девушками так нельзя, – пожурил он. – Ну ляпнула, подумаешь. Чего ты полез в бутылку, откуда такая злость?
Я посмотрел ему в глаза. Не знаю, что он там увидел, но отпрянул и больше с вопросами не лез. А вспомнил я тюрьму, где каждая смерть может быть последней. Я сотнями собирал людей, их части присоединял к тушке, что не желала срастаться, но я продолжал упорно прикладывать, ждать и надеяться, что кусок прирастет и я принесу следующий и так раз за разом.
– В общем, отдыхаем час, затем начинаем, – произнес главный и удалился к остальным.
Через пару минут ко мне присоединился Тоха.
– Ты не прав, – сказал он. – С девушками так нельзя.
– Знаю, – ответил он.
– На, – протянул он мне мешочек с золотом, и не дожидаясь пока подтянул ладонь кинул ко мне, мешок сам коснулся моей ладони и исчез. Перезвон монет, в батл-чате надпись о получении 287 золотых и 50 серебра. Я глянул на него с вопросом.
– В одной лодке же, – ответил он на невысказанный вопрос. – Хоть и меньше, чем планировалось, но тут ты прав, не все деньгами измеряется. Даже в такой вони я тоже ощущаю свободу.
Я ухмыльнулся.
– Жаль нечего выпить, – сказал я.
– Зато смотри сколько курева, – подначил он.
Мы оба заржали.
Минут десять посидели, глядя на удаляющиеся и приближающиеся патрули, мы на болоте, куда они даже не смотрят.
– Слушай, – обратился я. – Я тут подумал, надо бы разработать план.
– Так вроде бы есть, – не понял Антон.
Я фыркнул.
– Ага, как же, – произнес я. – Пойти и подставить горло под нож, отличный план. Нет, я серьезно. Тут же при смерти не переносишься в безопасное место, а стоит кому-то из нас погибнуть, то считай пошла потеха. Ты как планируешь выбираться?
Он пожал плечами.
– Блин, я серьезно, – рассердился я. – Та сумма, что нам выдали, да даже изначальная она не покроет даже один перенос к храму, там тысяча золота, вроде бы, а выдали на двоих такую сумму.
– Так в том и риск, – произнес Антон.
– Ты блин смертник что ли? – спросил я.
– Можно и так сказать, – с улыбкой ответил он. – Знаешь, я уже ни раз бывал в рабстве, быстро оттуда выбирался из-за прокаченной силы, в грузчики хорошо берут.
– В чем тогда твой профит? – опешил я. – Зачем ты записался в зайцы.
– А ты? – задал он встречный вопрос.
– Я тут третий день, – пояснил я. – Еще не в курсе, что это такое. Сейчас вот после разбора полетов, как-то наваждение спало и теперь все не кажется таким уж радужным. Если при смерти не отправлюсь в храм, то надо как-то будет уносить ноги. Вот об этом и хочу подумать.
