– Очнулся? – услышал я жесткий мужской голос.
Я постарался кивнуть, но получилось лишь чуть дернуть головой.
– Я подожду, – зло сообщил мне мужской голос.
Тьма хотела ко мне приблизится, но видимо сил у нее не хватило, я попал в калейдоскоп своих мыслей. То я еду в поезде, сплю дома, подаю папку на работе, улыбаюсь продавщице в столовой, каждая сценка на пару секунду и я скачу дальше и дальше, не могу остановится, будто кто-то решил меня прогнать по всему, что в моей жизни происходило.
– Очнулся? – спросил жесткий мужской голос.
– Дххх, – сумел я выдать.
В голове звон, в ушах пульсирует, будто именно там находится сердце, что отбивает бум, бум, бум. Понимаю так выражается повышенное давление, но от этого не легче.
– Ты меня слышишь? – задал вопрос мужской голос раздраженно.
Я сумел чуть кивнуть, мышцы будто деревянные, но при этом ощущение полной расслабленности.
– Наконец-то, – обрадовался жесткий голос.
Я подумал, что удивительное сочетание: человек явно зол, но при этом смог в таком состоянии чему-то обрадоваться. Наверно этим реальность отличается от фантазии, здесь возможны причудливые формы всего и вся, до чего ни одна фантазия не догадается.
– Глаза открой, – приказал голос.
Я попробовал открыть, по зрачкам больно ударило светом, быстро закрыл. Послышался звук задвигаемых штор.
– Теперь попробуй, – повторил голос приказным тоном.
Если бы я не был заключенным, то может быть послал бы. Но это скорее всего какой-нибудь практикант, что вынужден мониторить мое состояние и ухаживать, что не доставляет ему радости. Злиться на него за это глупо.
Я послушно попробовал открыть глаза. Получилось, передо мной прыгают цветные пятна, сквозь которые виден белый потолок.
– Эххххто рхххеалл? – спросил я.
– Да, – ответил мужской голос жестко.
Мужчина что-то нажал и моя кровать стала поднимать переднюю часть, вот бы домой такую кровать, было бы удобно телевизор смотреть.
Передо мной нервно ходит мужчина в возрасте, думаю лет сорок ему есть. Под белым халатом проглядывается дорогой костюм. Он настолько изможден, что кажется старше. Воспаленные красные глаза, под ними мешки, кожа на лице несколько белая, будто ему не хватает крови. Он постоянно ходит, глядя на меня настолько обозленным взглядом, что аж не по себе.
– Что понял кто я? – выкрикнул он, глянув мне в глаза.
Я чуть мотнул головой, на большее сейчас нет сил.
– Я Адиль, – сказал он и уставился мне в глаза.
Не знаю какой реакции он ожидал, но я впервые его вижу и слышу.
– Я отец Мурата и муж Аиши, – пояснил он и вновь вперился в меня.
Кто такой Мурат я отлично помню, с его ником я проходил 63 года.
– Вижу, теперь понял, – произнес он злорадно.
Я мелко кивнул.
– Наконец-то, наконец-то, – произнес он громко и стал еще быстрее расхаживать перед кроватью. – Ты даже не представляешь что я сделал, что здесь сейчас оказаться.
Он все больше повышал голос, что я подумал, сейчас кто-нибудь войдет, ведь нельзя же так орать.
– Не волнуйся, – сказал он, будто подслушал мои мысли, – на всем этаже мы одни.
– Хде мы? – тихо спросил я, в горле саднит.
– В больнице, где же еще, – усмехнулся Адиль. – Что ломаешь голову, что я тут делаю?
Он остановился и сдерживая злость, что вырывается, ему еле удается себя удерживать, чтобы не набросится на меня.
– Я пришел за тобой! – выкрикнул он.
Он вновь начал остервенело ходить, делая резкие повороты, небольшой комнатенки ему явно мало, чтобы выплеснуть весь гнев.
– Первое время я хотел убить только тебя, – начал он, не глядя на меня, ходит взад-вперед и смотрит под ноги, не поднимая взгляда. – Ведь их убил ты! И ты должен за это ответить. Но! Потом я понял, что так будет слишком просто. ТЫ НЕ ОЩУТИШЬ ВСЮ БОЛЬ, ЧТО ИСПЫВАТЫВАЮ Я.
Я закрыл глаза, им стало больно, да и сказать мне ему нечего.
– Смотри, – зло закричал он. Я не хотя открыл глаза.
Он поднес планшет и продолжил:
– После я понял, что ты должен пережить все, что почувствовал я.
Он ткнул пальцем в экран и на видео камера навелась на женское тело в луже крови. Еще не успел понять, но слеза начала сформировываться, а когда понял, что это моя Света, то слеза сорвалась, за ней вторая, третья. И тут камера подвинулась в сторону и моя крохотуля Мариночка лежит безжизненная, в памперсе с перерезанным горлом. Глаза сами закрылись, слезы все заполонили. Злости нет, лишь одно сожаление. Ведь это я виноват в случившемся. Не могу сказать, что это он их убил, ведь это сделал я. Они умерли из-за меня. Простите, родные.
– ТЕПЕРЬ ТЫ ЗНАЕШЬ КАКОВО МНЕ! – выкрикнул мужчина.
Я ничего не ответил, слезы продолжили катиться, смачивая подушку под головой.
– НО ПОСЛЕ Я ПОНЯЛ, – закричал мужчина. – ЧТО ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!
Я открыл глаза, из-за слез все размывается. Он в паре метров от кровати стоит с длинным ножом в руках.
– Думаешь ты искупил свою вину? – зло спросил он. – Думаешь отдал долг обществу?
Я чуть мотнул головой, чем несколько его удивил. Он чуть растерялся, но злость все вернула на свои рельсы и он крепче сжал нож, костяшки кулака побелели.
