Сначала плохо получалось, завывания ветра из степи напоминали, что я все-таки здесь. Пришлось взять под контроль чувства восприятия реальности, хватит всего бояться, мысленно подтолкнул я себя, ринулся на встречу необычному. Показалось, что куда-то падаю, затем ощущения полета пропали, я вешу в невесомости. Вокруг черно, ничего не видно и откуда-то далеко слышится тихая печальная мелодия. Я прислушался, но разобраться так и не удается. Вдруг понял, что источников грустной мелодии не один, а очень много, сосредоточился, вроде бы откуда-то слева сверху звук чуть громче. Вспомнил о своих первых попытках полета в кубе, когда нет тела, а лишь вера в то, что ты можешь двигаться. Направил помыслы на звук. Лететь в черноте пространства пришлось очень долго, но главное, что звук становился постепенно громче, значит верное направление. Среди непроглядной тьмы увидел прозрачный голубоватый кусок, подлетел поближе. Сначала не понял, что это такое, а потом как осенило, это же часть глаза, вот здесь реснички, а выше должны быть брови. Как если бы кто-то разбил скульптуру человека, то это вполне могла быть частичка от него. Мысленно прикоснулся к кусочку скульптуры, звуки вокруг на мгновение стали звонче, удалось запомнить направление к самому громкому звуку. Хотя странно от этого кусочка вроде бы слышна мелодия, но при этом никак не мешает слышать другие звуки, хотя мелодия вроде бы одна и та же. Интерес захлестнул, захотелось побыстрее добраться до следующего кусочка. Лететь пришлось не так долго, как в прошлый раз, да и здесь звуки стали значительно громче. Найденный второй кусочек ни одной гранью не удалось соединить с первым кусочком, но уже вокруг увидел кучу мелких осколков, от которых исходит печальная мелодия. Насколько удалось быстро облетел все, что есть, даже собрал их в одном месте, для найденного глаза нашлось несколько подходящих деталей. Стоило прислонить их, как они срослись, как единое целое. В части лица узнал того умиротворенного, к которому я и прислонился.
Удивился, как же мне удается слышать и отличать десятки мелких деталей скульптуры, при этом слышать и те, что отдалились в черноте пространства, хотя как я здесь вообще вижу, летаю, соединяю без тела.
В сознании всплыла картинка большого паука в центре огромной паутины, что раскинулась между деревьями и каждая нить прикреплена к разным ветвям. Когда какая-то мошка попадает в край паутины, то я знаю куда бежать, ведущая нить к пойманной жертве для меня как путеводный компас, на секунду картинка протаяла и я увидел между всеми частями скульптуры полупрозрачные голубые нити, видение пропало, как и видимые нити между деталями. Дошло, что это росток их такими видит, это он паук, а я так оболочка, через которую действуют, а раз он хорошо чувствует или даже по своему видит связующие нити, то можно довериться.
Очень долго не получилось собрать скульптуру, не хватало мелких промежуточных деталей и тогда за ними приходилось далеко летать. Но упорство и интерес разжигались желание продолжать, добиться цельной скульптуры, не оставить ее разломанной.
За некоторыми деталями пришлось летать очень далеко, но когда они позволяли собирать большие куски воедино, то приходило облегчение и воспринимал как благодарность за проделанную работу, ведь не зря, подошло ведь.
Наконец мне удалось найти и доставить к почти полностью собранной скульптуре человека. Скорбное лицо с потерянным взглядом будто смотрит на меня из скульптуры. Нагота тела перестала восприниматься как что-то необычное, после почти двух месяцев голым в сырой земле, тем более скульптурам положено быть голым, они всегда такие. В парках не приходилось видеть одетыми, да и если и были такие, то точно в меньшинстве. Приладил последний кусочек возле левой лопатки.
Ощущение невесомости резко пропало, будто меня выкинули из чужого сна, ощутил себя сидящем на твердой скамейке, все мышцы затекли, открыл глаза, я все еще обнимаю одного из умиротворенных. Быстренько отлип от него, встал, начал разминать мышцы, вроде бы раньше ничего не затекало, ведь это игра, а тут на те, ох, аж мелкая дрожь по ногам, сотни иголок стали проверять левую ногу, это ж надо как кровь отлила.
Я с интересом повернулся к умиротворенному, скульптуру которого так долго пришлось собирать в неизвестной невесомости. Незнакомец мелко дернулся. С моим маленьким телом всегда надо быть на стороже, отошел на пару шагов, продолжая наблюдать за оживлением умиротворенного. Может я вовсе и не скульптуру собирал, а скажем его сознание. Незнакомец почти час возвращал себе силы, казалось он заново учиться пользоваться своим же телом. Пару раз сильно дернулся, я правильно сделал, что подальше отошел, а то бы задел, может и брони бы не хватило, вон какие ручища. Затем умиротворенный стал подрагивать мышцами лица, никогда не видел столько забавных рожиц, наконец он открыл глаза.
- Ты кто? - хрипло спросил он, глядя в упор на меня.
- Э-э, - растерялся я, - Егор.
