Я стояла и не шевелилась. Понимала: если уступлю один раз, так будет всегда. А что будет, если взбунтуюсь?
Хотелось нежности, любви, страсти. Но почему ТАК?! Отчего меня нельзя любить такой, какая есть, без чужих нарядов и париков. Я снова почувствовала дрожь. На этот раз от злости. Сквозь зубы ответила:
– Я это не надену, Клим!
– О! Моя крошка показала зубки? Хотя, у тебя ведь – клыки, очаровательное чудовище. Но первая брачная ночь у нас все равно будет.
Он подошел ко мне, поднял мое лицо за подбородок, наклонился, коснулся губ. Я затрепетала. Клим нетрезв, может, было временное помутнение рассудка. Ища в душе оправдания, потянулась навстречу. Муж целовал меня, одной рукой нежно ласкал грудь, другой приподнял платье, проник в трусики. Он был очень возбужден. Отстранился от меня всего на минуту. И я снова удивилась. Муж надевал презерватив! Но сейчас мне было не до размышлений. Волна возбуждения накрыла и меня. Я полностью отдалась любви и желанию. Обвила руками шею любимого, когда он снова коснулся меня. Но Клим резко развернулся меня спиной к себе, наклонил на комод и прижал к нему.
– Мне неудобно, Клим…
Но муж держал меня крепко, руки у него оказались сильными. Вот только нежными быть перестали. Он грубо схватил подол длинного платья, поднял его, практически укрыв меня с головой. Раздвинул шире мои ноги. Рванул тонкие кружевные трусики. Твердый, горячий член уперся в промежность. И вдруг я ощутила резкую и очень сильную боль. Такую пронзительную, что не выдержала, закричала. Черт, он вошел в меня! Грубо, жестоко! Хорошо, что я была возбужденная и достаточно влажная. Это немного сгладило проникновение. Но все же…
– Клим, мне больно!
Хотела вырваться. Но не тут-то было. Клим держал меня крепко, тяжело, возбужденно дышал. Его проникновения стали быстрее и глубже. И он шептал: "Фея, любимая…"
Внезапно жесткое и доставляющее боль внутри меня обмякло. Я хоть и была с мужчиной в первый раз, но живу не в каменном веке. Догадалась: Клим кончил.
Он грубо оттолкнул меня. Я повернулась. Сквозь слезы увидела, что муж застегивает ширинку. Потом Клим налил коньяка, выпил, брезгливо посмотрел на меня:
– Лида, ты отвратительно выглядишь. Иди, умойся.
Я несколько секунд просто тупо стояла. Молчала. Не знала, что ответить, не знала, что делать дальше.
– Ванная там!
Мне вдруг очень захотелось действительно смыть с себя все. На негнущихся ногах отправилась, куда послали. В ванной скинула платье. Ненавистное платье! Заметила на бедре алую струйку крови. Внизу живота, в промежности все болело. Но гораздо больнее было моему сердцу.
Встала под душ. Горячие острые капли успокаивали и возвращали к жизни. Что ж, Лидия Павлова, с первой брачной ночью тебя! Ты ее так ждала. За что он со мной так? За что?!! Получается, просто тупо поимел, грубо изнасиловал! Я опустилась на кафельный пол. Заскулила тихонько. Потом хлынули слезы. Не знаю, сколько времени я рыдала. Зато стало легче. Боли физической я почти не чувствовала из-за стресса. Душевная тоже стала меньше. Вместо нее появилась злость. Я решительно поднялась, накинула халат Клима. Черт, у меня ведь нет никакой одежды! Ни верхней, ни нижней. Выпорхнула из дома в свадебном платье и туфельках в надежде на новую жизнь. В ноябре уже холодно, лежит снег, но мы все время были на машинах. Только когда подъезжали к значимым местам и выходили из лимузина, Клим заботливо накидывал на мои плечи белоснежную накидку из искусственного меха, которую прикупили в свадебном салоне. Удивительно, но весь день я не чувствовала холода. Дверь ванной я открыла пинком. Вошла в спальню, спросила:
– Есть какая одежда? И… обувь?
– Зачем тебе, малышка? Захотела уйти от мужа?
– Захотела уйти от чокнутого садиста. Ты болен, Клим! Больной, сумасшедший придурок! Дашь одежду?
– Дорогая, ты в моем халатике выглядишь очень мило…
Клим был пьян и отвратителен.
– Черт с тобой! – ответила я. – Обойдусь без дурацких шмоток.
Я направилась в прихожую. Клим не верил, что я уйду вот так просто, полуголая. Но я была полна решимости. Пусть выгляжу нелепо: в белых туфельках и банном халате. Во дворе стоит "пыжик", на нем и уеду. Жаль машину, но придется вернуть, не хочу, чтобы в моей жизни хоть что-то напоминало об этом уроде. Когда выходила наружу, услышала злобный выкрик:
– Зря стараешься, детка! Как будешь готова вернуться, позвони. А ты обязательно это сделаешь!
