Конечно, более дискуссионное утверждение состоит в том, что применять награды не имеет никакого смысла. С самого дня выхода книги я все время стараюсь изобрести более удачные способы обобщить мои аргументы и растолковать смысл собранных данных. Например, меня часто просят объяснить, в чем причина популярности наград, если все свидетельствует, что они дают явный негативный эффект. На это имеется несколько возможных ответов[874], но тот, к которому я постоянно возвращаюсь, связан с базовой ошибкой в представлениях о мотивации. Хотя в этой книге я лишь слегка затронул этот вопрос[875], но пришел к выводу, что это полезно было бы сделать, чтобы четче прояснить суть всей полемики вокруг мотивации. А она сводится вот к чему: большинство из нас, не желая вдаваться в серьезные размышления, полагает, что существует некое явление, называемое мотивацией, такое единообразное свойство, которого у человека может быть много или мало. Уровень мотивации может повыситься или, наоборот, понизиться. Мы предлагаем человеку награду за выполнение чего-либо нужного, поскольку нам представляется, что так он будет больше мотивирован делать то, что от него требуется.
Названная стратегия была бы очень разумной, будь заложенная в ее основу модель мотивации верна и неоспорима. К сожалению, она неверна. Исходная посылка понятий «внутренняя» и «внешняя» применительно к мотивации подразумевает, что существуют качественно разные типы мотивации, и
Если вкратце, то ошибочное мнение, будто мотивация всегда имеет одно и то же обличье, хорошо объясняет, почему поощрения по-прежнему широко распространены, несмотря на весь причиняемый ими вред. Но разбор этой сравнительно простой ошибки дает нам контекст для понимания всех описанных в главе 5 свидетельств того, что, как только признаёшь, что очень важно различать внутреннюю и внешнюю мотивации, сразу становится ясным тот факт, что, если последней больше, это может означать, что первой меньше.
В весьма двусмысленной, если не сказать ненаучной манере все исследования на эту тему были представлены несколько лет назад на ток-шоу Опры Уинфри. Дело было так. В 1996 году меня пригласили выступить в одном из январских выпусков программы и поговорить о благородстве (великодушии), если точнее, о том, почему люди помогают нуждающимся, как воспитать ребенка отзывчивым и прочее в том же духе. (Продюсер как-то наткнулся на мою книгу об альтруизме[876].) Во время семиминутного рассказа я среди прочего заметил, что вздумай мы по неважно каким причинам растить наших детей так, чтобы им не приходило в голову заботиться о ком-то, кроме самих себя, то этого легко добиться, если осыпать их похвалами и наградами всякий раз, когда мы застанем их за каким-нибудь благородным поступком (см. параграф «На крючке» в главе 6 и параграф «А если будешь вести себя хорошо…» в главе 9). Этот парадокс удивил и заинтриговал мисс Уинфри настолько, что в октябре тот же продюсер снова пригласил меня стать гостем шоу, чтобы я подробнее рассказал об эффекте поощрений.
Но на этот раз на уме у мисс Уинфри было нечто позамысловатее, чем просто разговоры. Планировалось организовать и снять на видео эксперимент, аналогичный тому, что описан в книге. Во время программы запись будут транслировать, а меня попросят объяснять, что происходит по ходу эксперимента. «Это классная идея!» – сказал я продюсеру, а про себя подумал: «Боюсь, добром это не кончится». (Ну что эти люди с телевидения могут знать о том, как воспроизвести методологически выверенный и строгий протокол эксперимента?) По счастью, телевизионщики кое-что почитали и подготовились, так что смогли воспользоваться методикой, которую за 25 лет до этого первым применил в Рочестерском университете Эдвард Деси (см. главу 5).
