- Нет! К нам нельзя. Моим только попадись, в момент освежуют. Они кур и гусей по всей округе крадут. Ходят, как на охоту. Говорят, если гусь отошёл от своего двора больше, чем на пятьдесят метров, его можно считать диким. Подобьют палкой и в сумку. Ох, и суки! Нет, к моим нельзя. Обязательно сожрут.
- Ладно, пацаны, забыли. Айда хавку искать.
И подсвинки отправились на поиск еды. Вскоре они набрели на заросли лопухов и, как следует, наелись сочных мясистых корней.
Ночью Эдилии долго не спалось. Такого бесконечного, сумасшедшего и фантастического дня у неё пока не было. Она вспоминала детали всего произошедшего с ней, радовалась, переживала. Удивлялась двуличности Столетова, жестокости подростков, магической силе амулета. Мучилась сомнениями: имела ли она право так наказывать чьих-то детей? Задавалась вопросом, что же ей оставалось делать: позволить себя избивать и грабить?
Когда сон одолел её, ей приснилась божественно прекрасная женщина. Она улыбнулась Эдилии и сказала:
- Здравствуй, моя девочка. Ты сегодня читала мою книгу. Я рада, что ты нашла способ понять, кто ты.
- Вы, моя бабушка?
- Да. А ты - моя правнучка. Хорошо, что ты объявилась. Когда кто-то открывает мою книгу или произносит наши заклинания, я начинаю видеть этого человека. Ох, и давно же не листали страничек моей кулинарии.
- Бабушка, а у кого она сейчас?
- Она хранилась у Эсмеральды. Это было более ста тридцати лет назад. Тогда русские спасали болгар от османов. И Сулейман-паша, отступая, уничтожал за собой всё, что мог. Его головорезы подожгли и дом Эсмеральды. Она спасла было книгу. Но один из янычар втолкнул Эсми вместе с книгой в горящий дом. И запер дверь. Так что её уже нет. С тех пор я перестала видеть своих потомков. А ты, моя умница, восстановила эту связь. Теперь я присмотрю за тобой. И не сомневаюсь, что придёт время, и ты возродишь нашу главную книгу.
- Бабушка, я сегодня...
- Знаю милая, знаю. Успокойся, ты всё правильно сделала. Когда я была ещё молода, то вообще всех без разбора, кто ступал на мой остров, превращала в зверей. Хотя их провинность была и не столь велика. А ты наказываешь только негодяев. Правда, своих-то пленников я лишала памяти, и они очень даже неплохо себя чувствовали. А твои - помнят свою прежнюю жизнь. Это забавно. Но с негодяями именно так и нужно поступать. Это - наказание памятью. Ты имеешь право защищать свою жизнь. Вот и защищай! И ничего не бойся!
Едва забрезжил рассвет, подсвинки направились к реке. В пойме наелись корней, поплескались на мелководье и направились... в ближайший отдел полиции. Поросята твёрдо знали, что их визит обязателен. И обсуждению не подлежит.
В дверь кабинета Начальника отдела полиции Меркулова постучали.
- Да?
- Товарищ подполковник, разрешите?
На пороге дежурный по отделу. На лице - тупое недоумение.
- Слушаю тебя, Жовтый.
- Товарищ подполковник, там, на входе... какие-то свиньи... из леса.
- Кто такие? И почему из леса?
- Так пятнистые ж... - дикие.
Начальник полиции пристально взглянул на лейтенанта и раздражённо проговорил:
- Ещё раз. Чётко и внятно: кто пришёл, и по какому делу?
- Три поросёнка, товарищ подполковник.
Меркулов побагровел и грохнул кулаком по столу.
- А Красной Шапочки с Колобком с ними нет?! - проорал он. - Алкоголик. И когда только успел!
- Я не пьян, товарищ подполковник, - сумрачно возразил дежурный. И, сопровождая жестом свои слова, предложил: - Посмотрите сами. Я им сказал, что сюда нельзя. И они ждут... чего-то, не уходят.
- Что за бред?!
Меркулов упёрся руками в стол, энергично поднялся и подошёл к окну. Боднув его, он обернулся на дежурного, будто хотел убедиться в реальности происходящего. - Охренеть...
Подполковник взглянул в окно ещё раз и, схватив с вешалки фуражку, направился к выходу.
На улице носами к двери на одной линии стояли три подсвинка. Увидев старшего офицера в сопровождении дежурного, Генка понял, что это и есть начальник. Сделал шаг вперёд и стал "рассказывать" ему о грабежах и нападениях на прохожих, совершенных его шайкой. Рудик и Сева тоже подключились к рассказу, дополняют его, кивают. Они практически уже во всём успели признаться и покаялись.
Начальник полиции, обалдевший от их глубокомысленного хрюканья, задумчиво вытер испарину. И вдруг глаза его прояснились, видимо, он всё-таки нашёл какое-то логическое объяснение всему этому. И как рявкнет:
- Клоуна из меня хотите сделать! Ну, смотрите! Сейчас я вам такой цирк устрою! Чертям тошно станет. - Погрозил он кому-то. И приказал: - Дежурный, позвони на мясокомбинат, и пусть сейчас же заберут этих артистов на мясо.
Крик разъярённого начальника вывел поросят из подневольного состояния. "Пацаны! - хрюкнул Генка. - Делаем ноги!" Подсвинки резко развернулись и задали такого драпа, что и гончие им позавидовали бы.
