Торопливо скинув удавку, Халенс хлестнул по щеке своего палача, голова Квинзы безучастно мотнулась на сторону. Внутренности прошили ледяные иглы страха и юноша ударил кулаком по широкой груди врага:
- Эй! Квинза! Очнись же, ну?!
Медленно, словно во сне, золотому взгляду возвращается осмысленность, тонкие губы кривятся в насмешке:
- Не плачь, ас-сах… как ты мог забыть… что ты – моя половинка?
- Я не плачу, идиот!
От облегчения трясутся губы, недавний страх и стыд позабыты. Остаётся только выматывающая усталость и слабость. Халенс говорит что-то язвительное, но больше по привычке. Прижимаясь щекой к груди любовника, слушает мощное, ровное биение сердца.
- Никогда больше не делай так.
- Никогда не пытайся сбежать от меня.
- Разве это возможно? – Халенс горько улыбается, вжимаясь лицом куда-то в подмышку Великого Дракона. Тот гладит влажные, пепельные пряди, и вдруг говорит:
- А пороть тебя, всё же, иногда следует.
- Заткнись!
Утром Халенс проснулся в пустой комнате. Его укрывал тяжёлый плотный плащ Квинзы. Вдохнув знакомый пьянящий аромат, юноша прошептал:
- До встречи, Великий Дракон.
