– Ну, например, – продолжил инспектор, – почему вы просто не позвонили в Шрусбери и не отдали приказ заняться этим?
– Я так и сделала, – ответила женщина. – Но там не нашлось свободных людей, потому что у них была запарка, и я позвонила Джерри Гандерсон. Она отвечает за силы общественной поддержки в том районе. И я попросила ее, чтобы ПОП из Ладлоу выполнил это задание.
– А к чему была вся эта спешка? – не отставал Линли. – Если офицеры в Шрусбери были заняты, то это наверняка могло подождать до того момента, как они освободятся.
– Действительно, это могло подождать, – согласилась Фриман, – здесь я вины с себя не снимаю. Понимаете, Финнеган, – тут она кивнула на стену с фотографиями, – работал с Дрюиттом. И если был хоть малейший шанс, что это подтвердится… – ЗГК взяла чашку и обхватила ее руками. Видно было, что чувствует она себя крайне неудобно, но женщина продолжила: – Я хотела отодвинуть Финнегана подальше от Дрюитта, на тот случай, если хоть малейшая часть обвинений в педофилии подтвердится. И поэтому хотела, чтобы Дрюитта подробно допросили.
Она сделала глоток кофе и поставила чашку на стол.
– Я действительно слишком остро на это отреагировала, инспектор, – честно призналась Фриман. – Дрюитт, Финнеган, педофилия, детский клуб, слухи о том, что Дрюитт путается с детишками… И я хотела – из-за сына – знать, что происходит на самом деле. – Она кивнула в ту сторону, где скрылся ее муж. – Трев с удовольствием расскажет вам, что это не первый раз, когда мне приходится в первую очередь думать о Финнегане. Только на этот раз все закончилось совершенно ужасно.
– Гэри Раддок рассказал мне, – вмешалась Хейверс, – что он оставил мистера Дрюитта одного в участке в Ладлоу, пока разбирался с происходящим в городе.
– Но он же не говорил, что покидал участок, а?
– Простите. Нет. Он просто сказал, что оставил мистера Дрюитта одного.
– Я именно так и поняла, – согласилась ЗГК. – Мне сказали, что это было связано с массовой пьянкой в городе. Но я полагаю, что вам это уже известно. Не могу представить себе, что вы пропустили это во время своего первого визита.
– Мы вернулись из-за этого разрыва в девятнадцать дней, – напомнил ей Линли.
– Из-за этого и из-за Клайва Дрюитта, отца умершего, – добавила сержант. – Никому не нужна лишняя шумиха, если он подаст в суд.
– Мне очень жаль, – повторила Фриман. – И ответственность за то,
– Прямо как в песне, – согласилась Хейверс[142].
Барбара знала, что ей надо будет сильно постараться, чтобы не возненавидеть Кловер Фриман. ЗГК была лет на десять старше ее, но выглядела как богиня с Олимпа. И Хейверс сразу же решила, что она или очень подозрительна, или действительно виновна в чем-то, хотя в действительности миссис Фриман была виновата только в том, что следила за своим здоровьем и формой с помощью спортивного оборудования, мельком замеченное Барбарой в зимнем саду, вид на который открывался из гостиной.
«Наверное, эта проклятая тетка еще и чертова вегетарианка», – подумала сержант.
Но она не стала обсуждать это с инспектором, когда они ехали в Шропшир, направляясь в Гриффит-Холл, который вновь должен был стать ее приютом. Вместо этого сержант остановилась лишь на одном факте из того, что им рассказала ЗГК – а именно, на ее признании в том, что она была чересчур заботливой матерью. Барбара разъяснила Линли, что – по ее мнению – то, что Кловер Фриман слишком печется о своем сыночке, могло означать одну из двух вещей в ситуации, когда кого-то обвиняют в педофилии. Или ЗГК пытается вмешаться в дело на тот случай, если в обвинении есть доля правды и она не хочет, чтобы имя ее сына ассоциировалось с обвиняемым, – или она волнуется из-за того, что сам Финнеган может быть каким-то образом замешан во всем этом.
«Какое-то время он наблюдает за Дрюиттом, а потом решает присоединиться к групповушке» – именно так она высказалась. А когда Линли бросил на нее косой взгляд, мгновенно извинилась: «Прошу прощения».
– Или он мог быть именно тем человеком, который изначально путался с малышами, – предположила сержант, подумав еще немного. – Его ловят, и, чтобы как-то отмазаться, он делает телефонный звонок, в котором во всем обвиняет Дрюитта. Кстати, живет он не так далеко от участка в Ладлоу.
После нескольких минут молчания – Барбара надеялась, что в это время Линли серьезно обдумывал сказанное ею, – инспектор заметил:
– Я не могу исключить такую возможность, как бы неприятно это ни звучало.
Полицейские опять замолчали. На город спускались сумерки. К северу от Лондона, где они сейчас находились – хотя расстояние было не такое уж большое, – дни казались длиннее. «Не так много высоких построек, которые заслоняют солнце, – догадалась сержант. – Больше открытой местности и изгибов холмов, когда панорама нарушается лишь рощицами, посаженными много лет назад».
