– Так что, если не возражаете… – заговорила Хейверс.
– Я знаю Миссу. Это ее внучка. Миссус Ломакс приходила сюда вчера, потому что Мисса попросила ее кое-что мне передать.
– Странно, что она не сделала это по телефону, – заметила Хейверс.
– У Миссы было мое ожерелье. Она забыла его вернуть. Миссус Ломакс принесла его.
– Вы сейчас говорите об ожерелье или о просьбе? – уточнил инспектор.
– Что? А почему я не могу говорить и о том, и о другом?
– Так что же она попросила передать на словах? – поинтересовалась Хейверс.
Дена наклонила голову набок и внимательно осмотрела сержанта.
– Не думаю, что обязана перед вами отчитываться, – сказала она. – Это личное послание, и мне кажется, что оно не имеет никакого отношения к тому, что привело вас сюда. У нее есть молодой человек, они разбежались, а теперь снова вместе. Больше я ничего не скажу.
– А как насчет вас? – спросила Хейверс. – У вас тоже есть молодой человек?
– Не сейчас.
– И это даже не Гэри Раддок?
– Кто?
– Местный ПОП. Я однажды ночью видела вас с ним у полицейского участка. Между прочим, в машине. И что же вы там делали?
Глаза Дены заметались между детективами.
– Я этого парня вообще не знаю, – сказала она. – Все, что мне известно, так это то, что он появляется в «Харт и Хинд» каждый раз, когда раздается хоть малейшая жалоба на шум. Такое впечатление, что там все ложатся в постель в половине восьмого. Так что я никак не могла оказаться с ним в патрульной машине, о’кей? Я, кажется, ответила на ваши вопросы, а теперь, если не возражаете, мне надо наверх. У меня…
– …лекция, мы знаем, – закончила Барбара. – Все вы здесь прямо образцовые студенты.
Они взглядом проводили девушку наверх и услышали, как захлопнулась дверь. Через мгновение раздался звук набирающейся в ванну воды.
– Богом клянусь, эта девушка была с Раддоком, сэр, – Барбара повернулась к Линли.
– Нельзя быть абсолютно уверенной, сержант, – заметил инспектор. – Ночь. Машина стояла в тени.
– Правильно. Но тут есть одна вещь…
Инспектор посмотрел на нее. Барбара вся сияла.
– И какая же? – спросил он.
– Я ни слова не сказала о
Линли еще раз посмотрел на лестницу.
– Придется искать свидетелей. – Он в задумчивости кивнул.
– Правильно. И я, кажется, знаю где. Надо просто найти этого человека.
Тревор Фриман никак не мог сообразить, кто может звонить ему в такую рань. Еще даже не половина шестого. Но когда он увидел имя звонившего на экране, по коже у него пробежали мурашки. Тревор сбросил одеяло и схватил телефон.
– Финн? С тобой всё в порядке?
В ответ она услышал какую-то смесь рыданий и криков. Разобрать ничего было нельзя.
– Не так быстро, – сказал Тревор. – Я тебя не понимаю. Что случилось? Несчастный случай? Ради бога, Финн, сделай глубокий вдох. Ты сидишь? Нет? Так вот, сядь. Найди куда. Сядь. Я здесь. Возьми себя в руки.
Он замолчал. В трубке слышались звуки – сопение, шарканье, тяжелое дыхание. Наконец сын стал рассказывать, отрывочно и с большими паузами, но смысл Тревор понял достаточно быстро: Новый Скотланд-Ярд, те же детективы, что приходили к ним, чтобы поговорить с Кловер, что-то связанное с крышками и сковородками в спальне сына, а потом требования, обвинения, допрос, – и все было бы ничего, если б все это не касалось его собственного сына. В конце отрывочного перечисления Финном всех фактов Тревор почувствовал, как его сердце сжала невидимая рука. Он собрался – достаточно для того, чтобы успокоить мальчика, что в основном заключалось в заверениях, что папа со всем разберется.
– Па, он врал. Врал!
Тревор не мог понять, относится ли это к Газу Раддоку или к Йену Дрюитту.
– Я во всем разберусь, Финн, – только и смог сказать он. – Только ты ничего не делай. Ты меня понял?
– Вся эта история насчет малышей… Я ведь делал только то, что должен был делать, Па… Я бы не… Почему кто-то говорит… А теперь они думают… Теперь они вбили себе в голову, что это я ходил в полицейский участок… А я ничего не делал, то есть вообще ничего, твою мать.
– Позволь мне во всем разобраться, Финн. Ты доверишь мне это?
– Что? Что ты сказал?
– Просто подожди. Ничего не предпринимай. Я свяжусь с тобой.
– Я, твою мать, хочу…
– Понятно. Успокойся. Я тоже этого хочу. Но ты держись в стороне. Верь мне.
Отключившись, Тревор почувствовал, что невидимая рука теперь сжимает его желудок. Из кухни внизу еле доносились звуки радио – передавали утренние новости. Кловер все еще была дома. Ну конечно, а как же иначе? Ведь сейчас всего двадцать пять минут. Она еще не уехала на работу. Тревор бросился к двери, понял, что он совсем голый, и стал шарить вокруг в поисках шортов. Пока он занимался поисками, радио замолчало, послышались шаги, входная дверь открылась и закрылась, и Тревор понял, что Кло вышла из дома.
