С парковки возле полицейского участка Линли позвонил главному констеблю Уайетту. Барбара могла слышать только то, что говорил инспектор. После неизбежного ожидания – «и почему только, ради всего святого, главного констебля надо непременно ждать?» – подумала она, – Линли сказал только, что они с детективом-сержантом Хейверс направляются в Вестмерсийское управление полиции, где им надо будет переговорить с заместителем главного констебля по поводу смерти Йена Дрюитта. Не может ли Уайетт обеспечить ее присутствие на территории управления?..
Какое-то время Линли выслушивал то, что говорил ему Уайетт, а Барбара чувствовала себя лошадью перед стартовыми воротами. Она как раз бормотала: «Ну давай же, давай!», когда Линли закончил разговор и сообщил, что Фриман на работе не появлялась.
– Боже! Сделала ноги!
– Не думаю. Она отзвонилась и сказала, что едет к сыну в Королевскую больницу Шрусбери. Что ее муж провел там всю ночь и ей нужно сменить его.
– Так вы думаете… Что она сидит там и ждет, когда мы за ней приедем?
– Думаю, что она ничего не знает о том, что происходит. И если мы поторопимся, то у нас появятся хорошие шансы застать ее там.
Отправились они немедленно. Расстояние было не таким уж большим, но по дороге не попалось ни одного отрезка шоссе с двухрядным движением, поэтому их дважды здорово тормозили большегрузы. Не имея ни сирен, ни мигалок, полицейским приходилось ждать, пока можно будет обогнать медленно движущийся транспорт.
Тревога Барбары росла с каждой минутой, подстегиваемая нарочитым спокойствием Линли.
Хейверс была уверена, что Кловер Фриман уже давно уничтожила улики, переданные ей Раддоком, если он вообще их передал, что все еще было под вопросом. А в этом случае все сведется к формуле «она сказала, он сказал», поскольку оба они прекрасно знали, что даже если Раддок катался по одежде, найденной под кроватью у Брутала, на ней все равно будут остатки ДНК буквально всех и каждого. Динь сама призналась, что оказывала сексуальные услуги Раддоку, чтобы он не отвез ее, пьяную, домой к мамочке, так что наличие ДНК ПОПа легко объяснялось поведением самой девушки.
Линли же считал иначе. Он указал Барбаре на то, что, хотя они и мало что знали о ЗГК, им хорошо было известно, что она старалась контролировать своего сына всеми доступными ей способами. Раддок действовал от ее имени в качестве виртуального шпиона, а самого мальчика заставили заняться одобренным матерью общественно-полезным трудом, помогая Дрюитту в его детском клубе. А так как мальчик рос и контролировать его становилось все труднее, матери, без сомнения, требовалось что-то совсем неординарное, чтобы иметь возможность управлять им в будущем. И улики, указывающие на изнасилование девушки, находившейся в бессознательном состоянии, как раз и были этим неординарным фактом.
– Но это значит, что она верит в то, что это сделал Финн, – сказала Барбара, выслушав объяснение инспектора.
– Раддок, вне всякого сомнения, сделал все, чтобы она в это поверила.
– Тогда почему бы не избавиться от улик, как только они попали к ней в руки?
– Потому что они дают ей власть.
Линли выехал на встречную полосу, переключил скорость и до упора выжал педаль газа, что позволило ему пролететь мимо двух машин и трактора. Мотор его машины был древним, но это был мотор, созданный для гонок. Барбара взглянула на инспектора, когда деревья вдоль дороги превратились в смазанные полосы зеленого цвета. Казалось, что Томас абсолютно доволен своей машиной.
– По мне, так это слишком большой риск, – сказала Хейверс, имея в виду отнюдь не обгон мешающего им транспорта.
– Правильно, но она понимала, что этот риск окупится сполна. Поскольку предполагается, что все свои поступки она оправдывала желанием действовать на благо Финна. Так ей было легче уговорить себя.
– И все равно… – сказала Барбара, обдумав услышанное. – Я хочу сказать, что помимо того, что наплел ей Раддок, у нее должны иметься какие-то еще причины поверить в то, что Финн изнасиловал Миссу Ломакс.
– Мне кажется, он сам делал все, чтобы отдалиться от нее, – заметил Линли. – Может быть, в душé Финн – неплохой парень, но одно то, что он сотворил со своим внешним видом, свидетельствует о таком уровне открытого неподчинения, который ей ни за что не мог понравиться. И я уверен, что этот случай – не единственный.
В приемном покое Королевской больницы Шрусбери Линли предъявил свое удостоверение. После телефонного звонка к ним вышел полицейский в форме. Когда инспектор заверил его, что их цель – переговорить с матерью Финнегана, а не с самим пострадавшим, офицер сказал, что в палате находится только отец юноши.
– Нам сказали, что она приехала сменить мистера Фримана, – возразил Линли. – Разве это не так?
– Она приезжала, но быстро уехала, – сказал офицер. – Мне кажется, что отец не хочет оставлять мальчика одного.
– Тогда мы поговорим с мистером Фриманом, – решил Линли. – Это дело не терпит отлагательства.
Офицер задумался. Несколько секунд он цыкал зубами, словно пытался очистить их от остатков завтрака. Пока он занимался этим, Линли добавил:
