– Такие снадобья под запретом. И никто не сможет проконтролировать, что именно из твоих воспоминаний сотрётся. – Она умолчала о том, что если уж боги что-то затеяли, то доведут это до конца.
– Ты совсем не можешь мне ничем помочь?
– Я могу изготовить амулет для ясного разума. Есть шанс, что он тебе поможет, но я ничего не обещаю. Одна проблема – создать его смогу только весной. Мне потребуется аназема для выкипячивания ядовитого вещества из амулета. А такие травы я никогда не заготавливала на зиму.
– А разве она сама не ядовита?
– Запрещённая основа под яды, – кивнула головой женщина. – Ну а что ты хотела?
– И то правда. Вот, знаешь, у наших миров столько похожего и столько разного. – Лилиит опустилась на лавку и приложила ладони к гудящей голове. – А я только думаю о том, как бы не свихнуться: не выдать себя и не запутаться в том, кто я сейчас на самом деле. Ведь я там и я тут – два разных человека. Другой характер, другая внешность, увлечения. Как мне собрать себя по частям? Что подумают люди, если я расскажу им правду? Что я сумасшедшая? Убьют ли они меня за такую правду?
– Держи, – ведунья протянула чашу с холодным снадобьем, – выпей. Успокоит.
– Спасибо. – Девушка приняла чарку и вдохнула приторный запах, отдалённо напоминающий валерьянку. – Даже сейчас я сравниваю все с прошлой жизнью, – усмехнулась она и сделала глоток.
Эфрикс покачала головой и мысленно отругала нерадивую племянницу за то, что не предупредила.
У дома ведуньи, переминаясь с ноги на ногу, девушку ждал Рэйнер. Хлопнула дверь. Лилиит спустилась к другу и совсем другим взглядом посмотрела на него. Высок, строен, широк в плечах. Парень улыбнулся, и на щеках появились ямочки.
– Привет. – Девушка не знала, как теперь себя с ним вести. Всплывали сцены с недавнего праздника. Она вела себя как полная идиотка. Так же, как вела себя с мужчинами в той – прошлой – жизни. Хоть что-то стабильно. Но теперь она моложе, она постарается не допустить тех же ошибок. Хоть что-то хорошо в этой внезапно всплывшей памяти. Если только над ней не насмехнулись и не подсунули липовые воспоминания.
– Хорошо выглядишь. – Сын кузнеца вновь улыбнулся и, переплетя свои пальцы с её, потащил в противоположную сторону от деревни. – Рассказывай, что заявил Мартон?
И только сейчас Лилиит осознала всю опасность, которую на себя навлекала. Какая охота? Какое оружие? Она же простая слабая девушка! Что руководило ею при выборе тропы? Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, Лилиит ответила:
– Что как только ляжет снег – идём на охоту. Это будет моим испытанием.
– Ты чего так напряжена? Ты же этого добивалась чуть ли не с самого рождения.
«
Щеки Рэйнера алели, и только спустя время Лилиит осознала: это из-за того, что они идут, взявшись за руки. Девушка вздохнула и постаралась загнать воспоминания из того мира подальше.
– Куда мы идём?
– Я нашёл одно сказочное место, – улыбнулся сын кузнеца, сильнее сжимая ладошку подруги.
Снег застилал посеревшее небо, покрывая землю и укутывая деревья. Садился на волосы двух идущих по лесу подростков. Подныривал под ветви и норовил мазнуть одного из людей по лицу, будто крича: «Зима! Зима пришла! Обратите на меня внимание!». Но недолго жили они на тёплой коже и таяли, соскальзывая по щекам, как слёзы.
– Пришли.
Лилиит остановилась и не заметила, как сравнила природу того и этого мира. Припорошённая белоснежными звёздами поляна. Гладкая, не тронутая живым существом. А снег всё падал, создавая очертания будущих сугробов. Деревья чёрными ветвями ловили близко подлетевшие снежинки и оставляли на себе белыми пятнами. Но самым прекрасным была стая краснопёрых птичек, выпорхнувших из леса. Громкий щебет известил об их приближении задолго до появления, и подростки замерли. Первая из пернатых издала громкий писк и, сложив крылья, рухнула в мягкий снежный настил. Другие последовали её примеру и кувыркались в сухом снегу, поднимая белую пыль.
– Они часто тут бывают. Даже дают себя покормить.
Рэйнер вытащил из-за пазухи краюху хлеба, разломил её напополам и отдал одну часть девушке. Потом отщипнул кусочек от своей, раздавил в крохи и пронзительно свистнул. Птички замолчали, переглядывались в поисках нарушителя, и сын кузнеца бросил им угощение. Наперегонки краснопёрые кинулись ловить крошки, сталкивались, отпихивали друг друга. Но происходило это как представление. Язык не поворачивался сказать, что они воюют за еду. Они играли на публику.
– Протяни к ним руку. Давай, Лили, они не клюются.
Лилиит вздохнула. В своей прошлой жизни она кормила только надоедливых голубей во дворе. Девушка вышла к птицам, присела на корточки и вытянула вперёд руку с угощениями. Одна, видимо самая храбрая, птица, прыгая как воробей, подскочила к неизведанному. Ткнула клювом в ладонь, угостилась и пронзительными синими глазами уставилась на кормилицу.
– Ешь, – усмехнулась она, совершенно забывая о проблемах, что так резко на неё свалились.
