Ваня ошарашенно уставился на Коновалова, – тот нервно огляделся и сплюнул с презрением на пол, – он видел, как также делал один из мужчин возле местной пивной.
– Так когда отдашь?
– Каких денег?– робко проговорил Воронцов.
– Что своровал у моей сестры. Из портфеля…
Воронцов замотал головой:
– У Люды? Я ничего не брал, честно! Честное слово…
– Ты мне зубы не заговаривай, – очередной плевок. – Ищи деньги где хочешь! Понял, дохлик? Чтоб завтра же принес! Я тебя после третьего урока здесь ждать буду. Иначе она все учительнице расскажет. Понял?
– Где ж я возьму?
– Не моя печаль!
В конце февраля в местное отделение милиции поступил звонок – монтажник электролинии обнаружил в лесу возле станции «Грязи – Орловские» труп, по-видимому, пролежавший всю зиму. Следователь Крюков и участковый инспектор Сизоренко выехали на место. Было сумрачно и сыро. Резкие крики галок добавляли мрачных штрихов в общий колорит. Крюков присел на корточки, тщательно рассматривая находку; от трупа мало что осталось. Невысокий темно – коричневый скелет кое-где обтянутый кожей непонятного возраста и пола. Он достал бланк протокола и стал заносить туда данные.
Увидев его старательность, Сизоренко хмыкнул, затем буркнул недовольно:
– Поехали! Ну его к черту!
– Дело сделаем и поедем. Осмотрись тут пока.
– Оно мне надо? Что, пошлешь на экспертизу?
– А ты что предлагаешь? Вдруг, убийство?
– Да, ладно… Не факт что и пол то установят. Пустая работа. Может, бомж говна всякого нажрался и откинулся… Отсылай в морг и хватит с ним возиться. Я Вальку обещал седня в кино сводить. Сеанс в 18 ровно. А нам еще пилить и пилить…
Нога милиционера пнула мокрый снег в сторону трупа. Крюков же возразил:
– А где тогда шмотки?
– Да, может, растащили свои же. Пиши, что местность осмотрели, все прочесали, но ничего не нашли…
Ребят было шестеро. Все на голову выше него. Ваня стоял напротив, желая провалиться сквозь землю. Люда Коновалова была также неподалеку и наблюдала.
– Ты че, сука, творишь, а? – тихо проговорил Виктор и добавил уже громче, – Ты кто по жизни? Крыса?
Потасовка, начавшаяся с нескольких оскорблений в адрес Воронцова, затем слабых толчков, кидающих его по кругу, быстро переросла в драку. Крепкие руки схватили его за ворот, уронили на землю. Удары ногами сыпались со всех сторон. Кто-то старался добраться до лица. Один из ударов пришелся по голове. От боли Воронцов взвизгнул и схватился за голову. В этот момент по губе, зубам словно проехал трактор. Что-то хрустнуло, из глаз посыпались искры. Бешенная ярость с привкусом крови помимо его сознания подняла его на ноги и несколько ударов, слабых, беспорядочных прозвучало с его стороны в ответ. Трясясь от злости за собственное бессилие, он выговорил:
– Отстаньте от меня! Что я вам сделал? Нет у меня денег! Не брал я!
И сразу понял, что сопротивляться начал зря. Невыносимая боль тут же яркой вспышкой сверкнула под коленкой, затем меж лопаток, на ребрах, сильный точечный удар в пах заставил скрючится так, что Ваня, не выдержав, всхлипнул и слезы отчаяния и обиды потекли по перемазанному землей лицу.
– Тряпка! – хихикнуло рядом женским голосом.
– Чтобы ворованное вернул завтра же! – нравоучительно пронеслось над головой. В голосе Коновалова прозвучали спокойствие, уверенность. – Ты меня понял, гнида? Иначе своего пса больше не увидишь!
Воронцов почувствовал, что самое страшное уже позади. Заметив его слезы, Людка, довольная сознанием собственной важности, добавила:
– А Марина Александровна сказала, что ты до сих пор ссышься в штаны!
Адреналин в крови Люды бурлил как никогда. Давно лелеемая в мечтах картина как она подходит и ударяет по лицу обидчика мужского пола у всех на глазах и гордо удаляется, а ее брат за нее мстит, наконец-то стала реальностью. Конечно, повод не подходящий… Чуть помедлив, она наклонилась и смачно плюнула Воронцову в лицо. Пригрозив под конец, что если разболтает о драке, то ему не жить, компания испарилась.
Ваня лежал один, скрючившись, как зародыш в материнском лоне, и тихонько постанывал. Эти несколько быстротечных и жестоких минут унижения казались годом. Рука пошарила в поисках ранца, – тот лежал недалеко, но в целости. «За ранец от родителей не попадет», – от этой мысли стало немного легче. Он тихонько поднялся с колен и, пошатываясь, отправился к дому. Там Ваня переоделся, посмотрел в зеркало на красное лицо, заплывший глаз. Где же он возьмет целых три рубля? Мелькнула спасительная мысль рассказать все матери, – но он тут же прогнал ее прочь. А вдруг мама решит, что он вор? Не поверит? Пушок подошел к мальчику и по-дружески лизнул руку, вильнул хвостом. Но Ваня не заметил этого, продолжая судорожно искать выход. Взять у отца? Тайком? Больше ничего не остается. Тут же внутри что-то подсказало, что если отец придет пьяный, то может и не заметит. А если заметит?!!! Ваня залез в кровать, накрылся одеялом и заплакал, мечтая заснуть и больше никогда не проснуться.
