— Как ты можешь поминать бога в суе? Тебе никогда не вымолить у него прощения. Или ты думала, что сможешь его вымолить у меня? Мне ничего от тебя не надо, моя жизнь кончена. Просто скажи — почему ты это сделала? Я должен знать. Я имею право знать — почему родная мать меня бросила. Ты родила меня и отказалась. Вычеркнула из своей жизни. Кто ты такая?
Кристина зажала рот рукой, ее глаза раскрылись от ужаса, она не верила в то, слышала. Она мать Карлоса? Как такое возможно? Что еще задумал Алехандро?
— Молчишь? Нечего сказать? Все твои маски пали?
— Это Алехандро тебе сказал? — наконец-то она смогла произнести что-то.
— Он хотя бы имел смелость это сделать, хотя все время предупреждал, чтобы я держался от тебя подальше. От родной матери. Разве тебя можно так назвать?..
Кристина покачнулась, она пыталась собраться с мыслями.
— Карлос, прошу тебя, успокойся. Ты неправильно все понял. Ты, наверное, под действием лекарств. Я всегда относилась к тебе как к сыну.
— Ты что издеваешься надо мной? — Карлос был очень зол.
— Я оставила тебя в больнице вместе с Сабриной.
— При чем тут больница и Сабрина? Я говорю о тебе, почему ты меня бросила, когда родила? Почему оставила с ними? Почему забрала Даниэля?
— Карлос, ты говоришь страшные вещи. Посмотри на меня — разве я бы такое сделала? Я бы жизнь отдала за своего ребенка.
— За Даниэля? Он твой сын? — усмехнулся Карлос, поражаясь тому, что она до сих пор отказывалась от него. — Ты продолжаешь от меня отказываться. Ты скажешь, что у нас с Даниэлем не один отец?
— Карлос, все не так, как представил тебе Алехандро. Да, отец Даниэля — Алехандро.
— Вот и нашелся мой брат. Как ты могла допустить мои отношения с Сабриной? Ты подумала о том, как ей жить дальше. Она ведь спала со своим сводным братом.
— Карлос, почему ты считаешь, что я твоя мама? — Кристина прижала руку к груди.
— А кто еще? Когда родился Даниэль?
— 25 ноября, — прошептала Кристина.
— Как и я.
Кристина побледнела. Разве это возможно? Как так получилось, что она не знает.
— Херардо, — она подняла на него глаза. — Он все понял. Он все знал, — у нее на глазах выступили слезы. Они все знали. Господи, — она закричала, — за что ты так со мной? — она искусала губы в кровь. — Карлос, милый, — она протянула руки к нему, но он вновь от нее отшатнулся.
— Ты гениальная актриса. Почему он, а не я? Почему ты оставила меня в их семье?
— Карлос, — ее голос сорвался, — я не знала. Клянусь богом, я не знала.
Карлос смотрел на нее, как на сумасшедшую.
— Если бы ты только знала, как же я тебя ненавижу.
Кристину трясло. Она вдруг поняла, почему тогда, когда очнулась, в комнате никого не было — они уехали со вторым ребенком, которого она родила в тот день, и котором до сегодняшнего дня ничего не знала.
— Не надо. Не говори так. Ты ничего не знаешь.
— Ты права. Я ничего не знаю. И знать не желаю, — он вытащил нож из кармана. — Мне не зачем больше жить, зная, что родная мать предала меня, зная, что она допустила кровосмешение. Нет. Живи с этим сама, — он направил нож себе в живот. Каким образом Кристине удалось до него в мгновение ока добраться, но это был чистый инстинкт — защитить своего ребенка, она схватилась за лезвие, раня руки, сдавила его, не давая возможности ему поранить себя. Карлосу становится плохо, он сгибается в приступе кашля, Кристина, пользуясь этим, выхватывает нож и отбрасывает его в сторону.
— Зачем ты это сделала? Зачем продлеваешь мои муки? — пошатываясь, спросил Карлос.
Кристина не обращала внимание на то, что кровь бежит по рукам, сложила их, как в мольбе, упала перед ним на колени.
— Прости меня, прости меня если сможешь. Я не знала, пока ты мне не сказал, я ничего не знала о тебе, — слезы бежали по ее щекам.
Карлос сделал шаг назад от нее.
— Как может женщина родить и не знать?
— Женщина, потерявшее сознание, которой никто не хотел оказывать помощь и помогать, которую держали взаперти. Как она могла знать?
Карлос чуть наклонил голову.
— Что ты говоришь? Где ты рожала? Кто держал тебя взаперти?
— Твой отец, он изнасиловал меня. Ему нужен был ребенок, Августа не могла забеременеть. Я не знала Карлос, клянусь богом, я ничего не знала. Когда я пришла в себя, — она стояла перед ним на коленях, — я истекала кровью. Одна мысль, что я должна спасти своего ребенка, придала мне сил. Я ударила Бруно. У него есть шрам. Он от моей руки. Я схватила Даниэля и побежала в ночь. В тот день была страшная гроза. Я всегда удивлялась, почему Алехандро тогда не было.
— Как ты можешь утверждать, что ты ничего не знала обо мне? Разве это возможно?
— Меня никто не обследовал. Винсенте не делал никаких анализов. Им нужен был только ребенок. Роды были очень трудными. Алехандро сказал, что это им на руку, чтобы я умерла, родив. Я не знала. Господи, как же мне убедить тебя?
— В это сложно поверить, — Карлос сбавил немного тон. У него появилось маленькое сомнение, а если она говорит правду.