Даниэль пошел по стопам матери. Ему нравилось конструировать, создавать. Он очень красиво рисовал. Выбрал себе специальность архитектора. Окончив обучение, устроился в фирму, где работала Кристина. Иногда их проекты совпадали. И тогда для обоих это было просто счастье. Кристина не раз задумывалась и страх, что в Даниеле заговорят гены отца, пронзал ее сердце, но проходили дни, недели, и все было в порядке. И Кристина успокоилась. Забота, внимание, участие в жизни сына открыли самые сильные стороны его характера. Правда сейчас он отсутствовал. Его послали в командировку в соседний город. Там он выполнял какой-то сложный проект, который требовал его присутствия. Кристина ужасно скучала по нему.
Сабрина пошла по стопам отца, выбрав медицину. Но в отличаи от Рафаэля — она была хохотушкой. Полная оптимизма, уверенности в завтрашнем дне, она смело шла по жизни, видимо это ей досталось от матери.
Дети выросли, скоро они обзаведутся семьями. Родятся внуки. Кристина поднялась с колен. В этом городе прошла половина ее жизни и здесь же она и закончиться. Рафаэль был прав, когда уговорил ее переехать. Там бы они не смогли жить так спокойно, как в этом городе, где их никто не знал. Порой Кристина задумывалась о встрече с Роберто. Ей хотелось посмотреть ему в глаза и спросить, почему он так быстро ее забыл, женился, завел ребенка. Но так же, как она хотела этой встречи, с такой же силой она ее и боялась, разве сможет она посмотреть ему в глаза после всего, что с ней произошло. Свою любовь к нему она спрятала в самом дальнем уголке своего сердца. И, может быть, даже и забыла уже его. Ведь больше она не читала газеты, отказавшись от них раз и навсегда, и ничего больше не знает о нем. Да и хотела бы она что-то узнать? Нет. Ее жизнь размерена, спокойна, предсказуема. Так лучше. Не за чем бередить старые раны.
Рамона сидела у камина. Она постарела, но в ней еще чувствовалась железная воля и желание всем руководить. Правда сын в эту категорию не попал. А вот с Паломой получилось, правда последствия оказались плачевными. Она стала зависимой от алкоголя. Узнав об этом у Армандо, случился удар. Он умер через несколько дней. Палома же ушла в запой на неделю. Роберто появлялся дома набегами, погруженный в работу, он не обращал внимания на взрослеющую дочь. Где он жил, с кем проводил ночи, Рамона даже не интересовалась. Ведь ничего изменить она не могла. Последние пять лет Роберто стал чаще появляться дома, общаться с Викторией, убеждая ее в то, что жизнь непроста, и позволить мужчине увлечь себя непозволительная роскошь. Виктория же с жадностью слушала отца, которого безумно обожала, скучала по нему, соглашаясь с ним, но в душе, не веря в искренность его слов.
Роберто возмужал. И сейчас, когда ему уже за 50, он до сих пор привлекал внимание женщин. Статен. Интересен. Строг. Холоден. И глаза, в которых поселилась печаль, не останавливали женщин. А он же просто выбирал то, что само падало в руки. Он был мужчиной и за эти годы привык брать. Был избалован женским вниманием, но сдержан в ухаживании. Получив приз, терял интерес. И так по кругу. Назвать его жизнь спокойной сложно. Он нигде не мог найти места, постоянно загоняя себя, подальше, лишь бы не вспоминать, лишь бы не думать.
Палома ничем и никем не интересовалась. Единственное, что волновало ее — это выпивка. Рамона нашла выход — она оставляла в ее спальне бутылку. И Палома порой не выходила из комнаты неделями. Лишь служанки смотрели за ней. Виктория при живой матери и живом отце жила как сирота. От бабушки были только указания. Говорить о любви и ласки не приходилось, поэтому она с таким нетерпением ждала возвращения Роберто, кидалась ему на шею. И Роберто это ей позволял маленькой девочке, взрослеющему подростку, созревшей девушке. Порой на его лице на миг появлялась улыбка. И это было счастьем для Виктории. Ведь она думала, что отец так переживает из-за матери. Что он не появляется дома, только из-за того, что та пьет. Старалась уделить ему максимум внимания, когда тот находился дома. Может эта искренняя бескорыстная любовь сделала свое дело, и он стал больше времени проводить дома. Порой даже Палома ужинала с ними. Но назвать это семейным ужином, который проходил в полной тишине, было сложно. И все же Виктория не отчаивалась, ведь у Карлоса все еще обстояло хуже.