- Ну, прощай, приятель! - Сидор махнул рукой, и тут же с холма прозвучал залп.
Несколько человек упало. Должно быть, от отчаяния, что враг уходит навсегда, Трифон Иванович отдал приказ, бросив своих людей в безнадежный бой.
Матвей помчался было строить ратников, как учили - но почувствовал, что его тоже неудержимо клонит куда-то вбок, и выпал из седла...
... Пришел он в себя в доме старосты. Над ним склонились сам староста, Иван Хилков и Сидор Рябой. Глаза у всех были тревожными.
- Ты, получается, мне второй раз жизнь спас, - пробормотал Рябой, заметив, что Матвей пришел в себя. - Друг мой Трифон Иванович в меня ведь целил, когда ты передо мной проскакал и пулю его в себя принял.
- Это я не нарочно, - попытался улыбнуться Матвей, но улыбка вышла жалкой.
- Ребро сломано, - заметил Хилков.
- А что Трифон?
- Удрал, что ему будет? - отмахнулся Сидор. - Но ты не волнуйся. Я новому воеводе обскажу, что да как.
- А зачем далеко ходить? - вдруг замер Хилков. - Не надо тебе на Москву ехать. Мы обо всем доложим. Людей сейчас везде не хватает, а ты ведь местный? Я, как боярин, могу тебя сделать дворянином. Пошлю Шеину на утверждение, а он, думаю, не откажет, когда мы ему все расскажем. Так что будет тебе грамота, - он подозвал старосту с требованием чернил и бумаги, - от царского приказа, что ты назначаешься воеводой Тамбова. Ну, а уж как себя поставишь - от тебя зависит.
Сидор недоверчиво поглядел на боярина, но тот уже лихо строчил грамоту. Хилков вообще не любил пользоваться услугами писарей, считая их безграмотными лодырями, и обычно писал сам.
- Ну, вот, - он протянул лист бывшему разбойнику. - Со своими недругами сам теперь разбирайся. Только помни, что мы за тебя в ответе. И ежели что - можем и вернуться.
Матвей смог, наконец, изобразить улыбку и подмигнул Рябому.
