Командир передового отряда присел рядом с приятелем на корточки, сочувственно поцыкал сквозь зубы. Хотя впору было себя жалеть, такой сегодня проклятый день. Была глупая надежда, когда увидел, что у горящей «четверки» все люки открыты нараспашку, что, может, повезло, и экипаж, особенно фельдфебель Хашке, живы.
Но, приняв доклад командира новой ГПЗ, понял, что зря надеялся. Мощный фугас прошиб тонкое днище тяжелой машины, и раскаленный газ убил экипаж моментально, никто даже и не пытался выбраться. Огонь погребальным костром полыхнул почти сразу после взрыва, и загорелось так дружно, что к этому раскаленному стальному гробу и подойти сейчас было невозможно. У этой модификации танка для безопасности бензобаки располагались в самом защищенном от снарядов месте – на днище корпуса. Как раз там, куда рванул фугас.
Даже издалека было видно, что сварной корпус расселся по шву как минимум в двух местах, башня сидит как-то набекрень. Танк уничтожен. И экипаж – тоже. Рядом с танком валялось три сломанные куклы в таких позах, что понятно – не живые, еще и дымятся. Форма пехотная. Точнее, то, что от одежды осталось – не то обгорели, не то сорвало взрывной волной. Ну да, десант. Был.
Несколько раненых и контуженных лежали и сидели поодаль, с ними возились двое танкистов, что имели опыт по оказанию медпомощи.
ГПЗ, ощетинившись стволами, заняла оборону, хотя это сейчас как-то глупо смотрелось, учитывая, что противостоят три легких танка, и если большевикам на подмогу не поспеют серьезные резервы красной армии, то о такой бы глупости, как атака, Лефлер мог только мечтать. Но русские вряд ли сунутся.
– Как ты, дружище? – спросил он.
– Паршиво, Макс. Во мне что-то лопнуло, когда сдуло с танка. Похоже, я навоевался. Ходить не могу, ноги не слушаются, и двоится все.
– Тошнит? – понимающе спросил Лефлер.
– Трижды.
– Что произошло?
– Ты сам видишь. Саперы были в десанте у Хашке. Этот бравый болван так рвался заработать себе крест, что гнал, как полоумный. Да, его предупреждали. Я тоже. Но знаешь, мы все внимательно смотрели. Ручаюсь, дорога была чистой. Это фугас. Они нас подловили. И знаешь, Макс, – у них там эксперты. Они играют с нами, – Мориц бледно улыбнулся восковыми губами.
– В смысле?
– Как в казино. Выиграть не получится. Мы как боксер, которого усадили за партию в шахматы. Мы сильнее, мы опрокинули бы их и размазали. Но они знают, что делают. И наша мощь сейчас бесполезна. Эти их танки – приманка, не более. Ставлю на то, что они уже поставили следующие фальшивые мины. А может – не фальшивые. Или фугасы. Учти, Хашке хоть и был болваном, но его водитель шел четко по следам вражеских гусениц, ни вправо, ни влево. Фугас стоял под следом от гусеницы, головой ручаюсь. Это не мина. Хашке ожидал, что в худшем случае ему вырвет каток и пару траков. Ерунда. Потому наглел. Они его поняли правильно. И вот – гляди. Старина, я спекся. А ты не огорчай своих папу и маму, как глупый Хашке. Не лезь без саперов, – лихорадочно и через силу говорил Мориц.
– Я могу рвануть так, словно мин нет вообще, – хмуро напомнил Макс.
– Ты можешь рвануться смело, не сомневаюсь в твоей храбрости, старина. И, наверное, победишь, ты это умеешь. Если там и впрямь только три сраных танка. А если нет? Танков и артиллерии у русских что-то многовато, нам говорили, что у них, дикарей, нет техники вообще. Не похоже что-то.
Ты уже потерял больше взвода. И – можешь мне поверить – я чую, что они сейчас копают новые ловушки. Но – ты победишь! А завтра тебе поставят новую задачу, но тебе нечем и некем будет ее выполнять. Тебе этого не простят. Русские разгромлены, лишние день-два ничего не решат. А тебе не простят потерь, тем более из-за того, что ты попер без саперов, когда видел, что и с саперами тухло получается. Да тебе командир батальона не простит гибели его сына. Одна радость, что у старого Хашке не будет сложностей в доставке погибшего отпрыска в родовую усыпальницу, – съехидничал ослабевший, но не потерявший чувства юмора лейтенант Кольман.
– Почему? – довольно глупо спросил думавший о своем Макс Лефлер.
– То, что останется от наследника Хашке, можно будет собрать в солдатский котелок и отправить без хлопот полевой почтой, – усмехнулся одними губами Мориц.
Обер-лейтенант невесело скривил губы, отдавая дань мужественному юмору несгибаемого арийского воина.
– Макс, ты здесь главный. А мне тяжело говорить. Но ты вспомни, что царь Пирр был тоже храбр. Но что-то его пример… Можно, конечно, взять всю пехоту и пустить их тыкать штыками в землю. Если не будет противопехотных – медленно, но продвинешься… Но помни про царя Эпира – доблестного Пирра и его блестящие победы.
