О том, может ли неприятель захватить Севастополь, Лазарев писал ещё раньше, в 1834 году, после обострения отношений с Англией. Войти в порт можно, считал он, «но вторжение в порт ещё не есть занятие оного... Войти и наделать только шуму весьма легко, но выходить из оного с обитым рангоутом, повреждёнными кораблями и, вероятно, немалой потерей людей гораздо труднее»272. Его план обороны сводился в общих чертах к следующему:
1. Снять все вехи, замаскировать маяки и поставить несколько ложных, которые вели бы неприятеля на рифы.
2. Поставить на высотах города орудия, огонь которых был бы направлен на рейды, и вести при появлении неприятеля огонь, не давая возможности после обстрела поправить рангоут и уйти в море. Пушек должно быть столько, сколько хватит людей; если же пушек будет недоставать, снять их с кораблей.
3. Несколько кораблей и фрегатов вывести на рейд и расположить их так, чтобы, не мешая огню батарей, они могли бы выстрелами своих пушек наносить наибольший вред неприятелю.
4. Командующий сухопутными войсками должен защищать и город, и береговые батареи. Последние, по мнению Лазарева, были устроены настолько «необдуманно, что для высаженного десанта доступ в оные совершенно свободен».
Вывод: Севастополю нужны хорошие укрепления, искусные артиллеристы и достаточное количество сухопутных войск, и тогда останется смотреть, чем закончится приход английских кораблей. Никакого шапкозакидательского настроения в письмах Лазарева нет — лишь сухой и реалистичный расчёт. При этом адмирал был совершенно убеждён: следует ожидать не одного Джона Булля, а нескольких противников, и непременно «сильнейших».
Если мы сравним действия организаторов обороны Севастополя — Нахимова, Корнилова и приехавшего в город уже во время войны Тотлебена — с тем, что написал Лазарев, то увидим, что они воплощали в жизнь его план. Точнее,
Из дневника Рейнеке:
«Декабрь 1853 г. 4. Пятница... Вечером у нас были гости... от Корнилова узнал, что Мен[шиков] не соглашается на план, составленный Корниловым] и Нахимовым] об обороне Севастопольского рейда, а хочет сделать по-своему: три корабля поставить поперёк губы, и прочие запереть в Южной бухте в гавани»... (Располагать корабли сразу за Килен-балкой Нахимов считал ошибочным: во-первых, три корабля представляют собой слабое препятствие; во-вторых, такое расположение значительно сузит возможности береговых батарей. — Н. П.) «10. четверг... Корабли продолжают выходить на рейд и занимают места по плану Меншикова и Корнилова у Голландии — для обороны рейда. План Нахимова — выдвинуть корабли далее к W, противу укрепления № 4 — не принят, а даже маяки, потушенные по его предложению и окрашенные серою краскою, велено опять жечь и снятые вехи поставить. Это сердит Павла, и он прав... 15. Вторник. Всё те же переговоры и споры об укреплении Севастополя. Истомин предлагал: цепные боны; корабли не починивать, гальванические батареи и прочее и прочее».
Нахимов считал боны из старых мачт и цепей для заграждения входа в бухту слабым препятствием, его нужно было усилить огнём корабельной артиллерии. И самое слабое место — абсолютная беззащитность Северной стороны. Но командующим сухопутными и морскими силами в Крыму был Меншиков, Нахимова слушали — и не слышали.
