Ночь на 13 января 1848 года моряки-черноморцы запомнили надолго. Трое суток задувала бора. В ту ночь затонул двенадцатипушечный тендер «Струя» вместе со всем экипажем — 52 человека. Летом водолазы осмотрели тендер, и было принято решение его поднимать. Судоподъём в те годы был задачей новой и при существовавших технических средствах весьма непростой. Контр-адмирал Е. И. Колтовский, которому поручили эту операцию, нашёл повреждения корпуса тендера настолько серьёзными, что пришёл к выводу: поднять его невозможно.
Нахимов в июле 1848 года занимался исправлением мёртвых якорей в Цемесской бухте. Вот ему Лазарев и поручил попытаться поднять тендер. Поговорив с водолазами, Нахимов решил использовать два килектора — так назывались суда для подъёма со дна якорей, бочек и других тяжестей. Один килектор он установил у носа затонувшего тендера, другой — у кормы. Под дно завели два толстых каната, которые образовали петлю на уровне ватерлинии, и при помощи лебёдок начали подъём. Предварительно «Струю» облегчили — водолазы сняли с неё якоря, орудия, снаряды, паруса, мачты, цепи.
Операция была проведена успешно, и 5 августа Нахимов отрапортовал о её завершении. Мичман П. М. Македонский, который участвовал в этих работах, подробно описал подъём тендера в статье, напечатанной в «Морском сборнике».
Руководство флота желало знать причины гибели тендера — Нахимов их представил в подробном рапорте, указав даже время трагедии: часы, найденные в кармане командира корабля, показывали 10.30. Другие находки, сделанные на поднятом со дна корабле, помогли понять происшедшее. Экипаж сделал всё для спасения: сбросили за борт якоря, носовые орудия перевезли на корму, расклепали цепи, державшие корабль. «Командир тендера, — докладывал Нахимов, — видя безнадёжное состояние своё, хотел воспользоваться единственным средством, оставшимся ему для спасения команды, — выброситься на берег, но глыбы льда, покрывшие весь бак и, можно сказать, превратившие в одну сплошную массу брашпиль, цепь и носовую часть, не позволили этого выполнить... Изломанные топоры, интрепели[46] и другое абордажное оружие, найденные в разных местах на верхней палубе тендера, говорят ясно об усилиях, употреблённых для обрубания льда»212.
Отправляя предписание капитану парохода, который должен был отбуксировать тендер в Севастополь, Нахимов не преминул предупредить, что лучше держаться ближе к берегу, и напомнил: «...предусмотрительность и осторожность в море всегда нелишнее дело».
В 1837 году в самом центре Севастополя, рядом с местом будущего собора Святого равноапостольного князя Владимира, заложили фундамент здания, предназначенного для Морской библиотеки. Сама библиотека появилась в городе ещё в 1823-м, книги в неё жертвовались и покупались самые разные: произведения российской и зарубежной словесности (последние — в переводах), специальная морская литература на иностранных языках, результаты научных изысканий. Со временем накопилось несколько тысяч томов, а вот здание книгохранилища сильно обветшало. В Севастополе несемейному офицеру в свободное время пойти было некуда — разве только в чайную или в питейное заведение. Эта праздность, по мнению Лазарева, и «ввергала их в такие проступки, кои даже лишали их чести»213. Новая библиотека, по замыслу адмирала, должна была стать не просто вместилищем книг, но центром культурной жизни города, «источником приятных и полезных для молодых людей занятий». Чтение и самообразование были верными способами воспитания офицера.
Стоимость нового здания оценили в 50 тысяч рублей — сумма не такая уж и большая. Офицеры пожертвовали деньги на благое начинание, но их оказалось недостаточно. И Лазарев предложил использовать призовые, которые со времён адмирала Сенявина не были востребованы по каким-либо причинам. Набралось 47 тысяч русских ассигнаций, «36 венецианских, 5 папских червонцев и 42 гишпанских талера» — прямо-таки нумизматическая коллекция, сложившаяся за XVIII век.
Для устройства библиотеки Лазарев нашёл среди своих учеников самых деятельных сподвижников — Корнилова и Нахимова. Оба они вошли в совет директоров, Корнилов был избран ещё и секретарём-казначеем. Нахимова адмирал в письмах называл «самым первым помощником во всём».
Нахимов был большим охотником до чтения, когда позволяло время, на берегу или в период болезни, свободные часы проводил с книгами. Как и многих моряков, больше всего его привлекали описания путешествий и воспоминания о морских экспедициях. Ещё в кругосветке он брал из библиотеки Лазарева книги на английском языке об адмиралах британского флота, читал о плаваниях Кука, Лисянского, Сарычева. Самым интересным, конечно, было сравнивать прочитанное с увиденным воочию.
