Нахимов во время боя находился наверху, на баке, руководил действиями комендоров. «В это время мы выдерживали огонь шести судов и именно всех тех, которых должны были занять наши корабли. О, любезный друг! Казалось, весь ад разверзся перед нами! Не было места, куда бы ни били, ни сыпались книппели, ядра и картечь». Крики команд, вопли раненых, грохот выстрелов и завеса порохового дыма, палуба, где кровь смешалась с песком, посыпанным перед сражением, — наверное, так выглядит ад. С присущей ему скромностью Нахимов не рассказал, как дважды вместе с командой тушил пожар, когда зажигательные снаряды падали на бак «Азова», — об этом известно из рапорта адмирала.
Интересно замечание Нахимова: «И ежели бы турки не били нас очень много по рангоуту, а били в корпус, то я смело уверен, что у нас не осталось бы и половины команды». «Азов» почти час сражался в одиночку и при этом еще помогал английскому флагману. Нахимов пояснил: «„Гангут“ в дыму немного оттянул линию, потом заштилил и целым часом опоздал прийти на место… Когда же „Гангут“, „Иезекииль“ и „Александр Невский“ заняли свои места, тогда нам сделалось несравненно легче. Вскоре после сего пришел еще французский корабль „Бреславль“ („Бреслау“. —
С поддержкой «Бреслау» стало возможно перенести весь огонь на фрегаты: «…мы очень скоро их разбили. Они обрубили канаты, и их потащило к берегу, но вскоре один из них загорелся и был взорван на воздух, другой, будучи в совершенно обитом состоянии, приткнулся к мели и ночью турками сожжен».
Первый и основной удар противника пришелся на флагманский «Азов». Всё это время капитан Лазарев находился в самых опасных местах, руководил действиями артиллеристов, ободрял офицеров и своим невозмутимым спокойствием внушал уверенность экипажу. Из письма Нахимова: «О, любезный друг! Я до сих пор не знал цены нашему капитану. Надобно было на него смотреть во время сражения, с каким благоразумием, с каким хладнокровием он везде распоряжался… уверен, русский флот не имел подобного капитана».
А это о команде: «Надо было драться с истинным мужеством, чтобы выдержать весь этот огонь и разбить противников, стоявших вдоль правого нашего борта (в чем нам отдают справедливость наши союзники)». Во время боя только один «Азов» потопил два фрегата и корвет, на флагманском фрегате Тахир-паши из шестисот человек команды пять сотен были убиты или ранены. Фактически канониры «Азова» своими меткими выстрелами спасли английский флагман. Как великодушно заметил Нахимов, «действия нашего корабля можно применить и ко всем другим судам соединенного флота с большею или меньшею разностью».
Случаев помощи в бою было немало. Французский «Бреслау» поддержал «Азов»; когда один из английских бригов потерял все якоря, его взял на бакштов{31} российский «Константин», он же вместе с фрегатом «Кастор» спас другой английский бриг — «Мускит». «Русские… действовали в бою удивительно» [126], — оценили английские моряки.
В самый разгар сражения с «Гангута» заметили плывущую в волнах икону. Капитан приказал матросу достать ее, и тот, обвязавшись веревкой, бросился в воду. Поднятая на борт икона оказалась образом Пресвятой Богородицы Одигитрии. Чудесную находку воодушевленная команда приветствовала громогласным «ура!»[127]. После боя судовые священники напомнили, что именно образ Одигитрии был выброшен турками из храма Святой Софии в 1453 году во время захвата Константинополя и разрублен на части.
Надо отдать должное противнику — турки сражались отчаянно. «Судя по тому страшному действию, которое производил каждый наш залп, — признавался английский моряк, — мы ждали, что они скоро спустят флаг, и многие спрашивали: не спустили ли луну со звездой? Но турки были упорны, и никто из них во время действия не спустил флага… Хотя и велико равнодушие британских моряков к опасности, но с храбростию турок ничто не может сравниться»[128].
Около пяти часов пополудни вся первая линия неприятельских кораблей была уничтожена. Обрубая канаты, турецкие фрегаты и корветы второй линии пытались буксироваться к берегу, но их расстреливали и взрывали. «В исходе 6 часа, не видя противу нас ни одного из неприятельских судов, — читаем в шканечном журнале „Азова“, — прекратили бой, а в 6 часов сражение везде окончилось… На корабле „Азов“ убито нижних чинов 24 человека, раненых лейтенанты Шеман и Бутенев, шхипер Трифонов и нижних чинов 64 человека». Потери «Азова» среди всех российских кораблей были самыми большими.
Сражение, длившееся четыре часа, завершилось полным разгромом турецко-египетского флота.
