Весь февраль море штормило, корабли с провиантом не могли подойти к берегу, и гарнизон форта Михайловский оказался в полной изоляции. Продовольствие закончилось, начавшаяся цинга, лихорадка и гнилые сухари уложили в лазарет почти весь гарнизон, под ружьем осталось не более 150 человек. Горцы никогда не нападали днем, на открытой местности, не имея огромного численного превосходства. Узнав о бедственном положении форта, пять тысяч черкесов ночью напали на укрепление. Артиллеристы не дремали и вовремя отразили атаку, жены солдат подносили ядра и тушили пожары, всё население форта было готово умереть на месте, но не сдаться.
Морские офицеры и нижние чины.
Во вторую ночь штурм повторился — и снова был отбит. На третью ночь, не считаясь с потерями, черкесы бросились на вал и волнами затопили форт. Увидев, как падали под шашками немногочисленные защитники гарнизона, рядовой 77-го пехотного Тенгинского полка Архип Осипов бросился с фитилем к пороховому погребу и со словами «Скажите полковому, ребята, что Архипка живой в руки не дался, да поминайте как звали» зажег фитиль. Выживший и бежавший потом из плена казак рассказал, что бревна погреба разметало вокруг сажен на двести, телами нападавших был доверху завален ров перед укреплением. В память о храбром защитнике Михайловского форта возникшее на этом месте село назвали Архипо-Осиповка.
«Горцы не только не упали духом от огромной потери при взятии укрепления, — говорилось в донесении с береговой линии, — но тут же над грудами своих убитых дали торжественную клятву до тех пор не класть оружия, пока не уничтожат всех русских заведений на их земле… положение дел в сем крае принимает самое опасное направление»[197].
Командование решило высадить на побережье десант и вернуть форты. Конечно, десант не решал исхода Кавказской войны, но мог остановить продвижение горцев по побережью и защитить гарнизоны. Занять большие участки побережья между крепостями одними сухопутными войсками не представлялось возможным: мешали труднопроходимые горы, обрывистые берега, лес и кустарник, который горцы использовали для прикрытия. Поэтому высаживали десант с кораблей Черноморского флота: пока войска решали задачи на берегу, корабли стояли на якоре или крейсировали вдоль берега, затем забирали десант и возвращались.
В предыдущем десанте Нахимов не участвовал, но его корабль «Силистрия» был в деле, а значит, экипаж уже имел такой опыт. Об операции Нахимов был наслышан и оценивал ее как «самую дельную из всех». Об этом говорят ее результаты: во втором десанте (всего за 1838 год их было четыре) 9 июля 1838 года при плохой погоде, с необорудованного берега за 13 часов были приняты на плавсредства 7744 солдата и офицера для высадки в Шапсухо! Перебрасывали не одни только войска, но и грузы: артиллерию, боеприпасы, продовольствие, лошадей, строительные материалы.
Историки флота могут назвать немного десантных операций, которые проводились бы настолько быстро и успешно, зато история знает немало примеров громких провалов. Назвать хотя бы неудачный десант англичан и французов на Галлипольский полуостров в 1915 году. Проводился он больше месяца, когда же приготовились к высадке на берег, выяснилось, что орудия и лафеты к ним находятся на разных транспортах, повозки перемещались отдельно от лошадей; всё, что требовалось для выгрузки в первую очередь, было завалено другими вещами. Пришлось кораблям вернуться в Александрию, разгружаться и загружаться заново. Время было потеряно, внезапной высадки не получилось, и турки успели подготовить побережье к обороне.
Есть и пример, более близкий по времени к Нахимову. Автор «Британской экспедиции в Крым» У. Х. Рассел так описывает доставку в Балаклаву английской тяжелой полевой артиллерии: «По прибытии судна в Константинополь начальник порта, движимый неким злым духом, приказал перегрузить все пушки на „Гертруду“. Капитан воспротивился, в ход пошли самые решительные выражения, но — безуспешно. Пушки… свалили на „Гертруде“ поверх медицинских и прочих припасов. Та же судьба постигла и снаряжение. Трюм „Гертруды“ являл глазам артиллериста воплощение морской поговорки, живописующей сундук гардемарина: „Всё на виду, да ничего не достать“… Когда „Гертруда“ прибыла в Старый форт, то сам Геракл в чаянии четырнадцатого подвига не смог бы выгрузить эти пушки. Лекарства, что принесли бы нам большую пользу, и пушки, что нанесли бы большой вред врагу, оказались равно бесполезны!»[198]
