— Ты дура, да? Он же нас может на самого главного бандита вывести. Витасик-то наш мелкая сошка, по всему видать.
— А зачем крупной сошке за мелкой следить?
— Ну, это яснее ясного!
— Объясни, если тебе все так ясно.
— А если мелкая сошка чего-то темнит, какую-нибудь лажу подсовывает, надо поглядеть, не снюхалась ли она либо с ментами, либо с другой крупной сошкой.
— Да, наверное… — задумчиво проговорила Ксюша. — Только, Леха, ты будь осторожен и не вздумай лезть на рожон.
— Что я, дурной, что ли? Мы свое дело знаем. А ты, Ксюша, вали домой.
— Мне еще рано, сейчас только четверть десятого.
— Все равно, чего тебе тут делать? Чем раньше домой придешь, тем меньше к тебе приставать будут.
— Да нет, зачем мне их баловать. Сказано в десять — приду в десять.
— Ну, как хочешь, — пожал плечами Леха, но в глубине души он был рад: все не так тоскливо будет.
Виталий Антонович между тем взял Ларри на поводок и направился обратно к дому. Парень в косухе за ним. Когда хозяин и собака вошли в подъезд, парень вытащил из кармана мобильник:
— Алло, дядя Жора, это я. Погулял с собакой и пошел домой. Ага, подожду, а сколько ждать-то? Хорошо, еще полтора. Пока.
— Леха, неужели ты полтора часа тут проторчишь? — с ужасом спросила Ксюша. — А потом еще за ним потащишься?
— Да, перспектива кислая… Не знаю. Лучше уж я с утречка… А то дома влетит так, что костей не соберешь.
— Тебя что, лупят? — ахнула Ксюша.
— Бывает, — вздохнул Леха. — Не то чтобы лупят, но взгреть отец может будь здоров.
— По морде? — с сочувствием спросила Ксюша.
— Нет, по морде не бьет, чтобы следов не было. По заднице. Ладно, Ксюха, замнем для ясности.
— Вот что, Леха, пошли-ка по домам. Тебе тоже пора.
— Нет, мне еще не пора. Я еще минуток сорок спокойно могу погулять, а вот ты беги. Я б тебя проводил, но сама понимаешь.
— Ладно, Леха. Я пойду. Только зачем тебе тут торчать, если ты все равно не сможешь за ним проследить?
— У меня одна мыслюха родилась…
— Мыслюха? Интересно, чем она от мыслюндии отличается?
— Чего? А, понял. Мыслюндия она, Ксюха, поважнее мыслюхи. Ей цена больше. А вообще-то мыслюха еще может оказаться шикарной мыслюндией. Все, беги, ты мне уже мешаешь!
— Мешаю?
— Ага, беги, говорю!
— Нет, я хочу знать, что ты задумал?
— Много будешь знать — скоро состаришься! Вали отсюда.
Леха вовсе не хотел грубить Ксюше, но она и впрямь мешала внезапно родившемуся замыслу.
— Как хочешь, — холодно ответила Ксюша и отправилась в сторону дома.
А Леха постоял еще минутку, собираясь с духом, а потом вышел из-за выступа дома, за которым скрывался, и, что-то насвистывая, медленно пошел по двору. Поравнявшись с парнем, он вдруг остановился и спросил:
— Эй, мужик, закурить не найдется?
Он сразу приготовился в случае чего дать деру, но парень неожиданно сказал:
— Такой молодой, а уже куришь?
— Давно.
— Ну возьми, закури, мне не жалко.
— Вот спасибочки! — обрадовался Леха и вытащил из протянутой ему пачки «Бонда» одну сигаретку. — А огонька?
— Держи!
Леха поймал зажигалку, которую кинул ему парень, закурил сигарету и вернул зажигалку:
— Спасибо. А вы тут ждете кого, да? Зинку небось?
— Кто такая Зинка?
— Да шалава одна…
— Нет, я не Зинку жду. Как тебя звать-то, малый?
— Меня-то? Лехой, Алексеем, значит.
— И ты небось в школе еще учишься?
— Учусь, а чего?
— Да ничего, так просто. И у вас каникулы, да?
— Каникулы.
— Счастливый ты, Леха. Небось живешь с папой-мамой в квартирке теплой?
— Ну!
— Я же говорю, счастливый, — вздохнул парень.
— А вас как зовут?
— Роман.
— Роман? Редкое имя. Но красивое.
— Леха, у меня к тебе большая просьба: будь другом, сгоняй в палатку на углу, купи мне булку, что ли, какую или пирожок, жрать хочу — сил нет, а вот отлучиться не могу. Вдруг она выйдет… девчонка моя.
— Конечно! — обрадовался Леха. — Я мигом! А хотите, там в палатке гамбургеры горячие бывают?
— Класс! И баночку пивка захвати. Тогда вообще будет не жизнь, а малина.
Роман протянул Лехе деньги, и тот во весь дух помчался исполнять поручение.
Когда он вернулся, Роман пришел в восторг. Он выхватил у Лехи пакет с гамбургером и буквально накинулся на еду.
— Ну, Леха, друг, ты мне так помог! А то я уж концы отдавал. — Он вскрыл банку пива и стал жадно пить. — Ох, хорошо! Вот собачья работа!
— Работа? — притворно удивился Леха.
— Да это я так, оговорился, — поспешил поправиться Роман.
— А что, ваша девушка вас к себе не пригласит? С родаками неувязка?
— Именно что с родаками, — кивнул Роман.
— Ладно, я, пожалуй, пойду, — бросил пробный шар Леха.
— Ты в этом доме живешь?
— Ну!
— Ты случайно не знаешь такого Виталия Антоновича Денисюка?
— Денисюка, говорите? Вроде нет. Это папашка вашей девушки?
— Да-да, папашка.
— Нет, не знаю.
— У него на днях тачку взорвали.
— Ага, понял. Ну, я его видел, конечно, только все одно — не знаю, а что?
— Да нет, я так спросил…
— Ну, мне вообще-то пора… — неуверенно произнес Леха, считавший, что не зря провел время, по крайней мере узнал фамилию Витасика, а это уже не мало.
— Да погоди ты, — с тоской сказал Роман, — скучно тут торчать, аж выть хочется. Постой, Леха!
