Под веселый женский смех и песни покидала Ярина родной дом, чтобы вернуться в него уже замужней женщиной. Рядом шла Агнешка. Ночная вылазка не давала ей покоя, и она нервничала, прятала глаза от сестры, но Ярина этого не замечала – с каждым шагом волнение становилось все сильнее, она почти не слышала что-то рассказывающих ей девушек, не видела, как волнуется сестренка… Она шла и чувствовала, как пробивает мелкой дрожью ее тело. Она плела венок из васильков и тайком оглядывалась, надеясь все ж хоть издали, хоть на мгновенье увидеть Марека. Она танцевала вокруг костра, спускала на воду венок, загадывая желание, – вместе со всеми делала все, что полагается, но мысли ее были далеки от происходящего. Она думала, что каждый миг волнующего ожидания сохранит в памяти на долгие-долгие годы, но на деле оказалось все иначе: будто в плотном тумане, будто по зыбучим пескам шла она к заветной минуте, мечтая об одном – чтобы скорее скрылось солнце, и в отблесках костра появился ее любимый.
Ровно в полночь все стихло. Как по мановению палочки, прекратились пляски и утихли песни – девушки-«невесты», обступив Ярину, выстроились в ряд, ожидая появления жениха. Агнешка, стоя рядом, коснулась руки сестры и крепко сжала…
И вот он появился.
Весь в белом, с венком из белых лилий на голове, он приплыл сюда на лодке в окружении нескольких парней. Яринкино сердечко забилось быстро-быстро, губы невольно растянулись в улыбке, и она едва сдержалась, чтоб не выбежать к любимому навстречу. Но любимый в ответ не улыбнулся. Напряженный, какой-то уставший, он вышел на берег и огляделся – растерянно, будто не понимая, зачем здесь оказался. Кто-то из его друзей подошел ближе, что-то шепнул ему, и Марек, сняв с себя венок, прошелся взглядом по строю «невест», ища ту единственную, которую должен был сегодня назвать своей женой. Скользнув мимолетным взглядом по Яринке, он сделал шаг, потом еще один – уже смелее, – а потом уверенно, отыскав свою невесту, направился вперед.
Ярина прикрыла глаза, не в силах справиться с волнением. Ждала, что вот-вот коснется ее волос его венок, что вот-вот его рука накроет ее руку, чтобы вывести из круга и объявить всем: вот, жена моя любимая! Она слышала уверенную поступь Марека, чувствовала его приближение, как он остановился рядом с ней, как дышит…
- Вот моя жена! – раздался рядом с ней любимый голос.
Она ждала желанного прикосновения, но к ней не прикасались. Она открыла глаза, а он… За руку он держал Агнешку.
***
День у Марека не задался с самого утра.
- Сынок, вставай! Свадьбу проспишь!
Казалось бы, в столь знаменательный день вообще не до сна должно быть, но Марек спал как убитый. А, проснувшись, наконец, около полудня, он и вовсе не понял, о чем сказала мать. Разбитый, как от тяжелого похмелья, он с трудом воспринимал человеческую речь – куда больше походила она на бессвязное жужжанье, раздражающее и ничего, кроме головной боли, не вызывающее. О чем говорит мать? Какая еще, к черту, свадьба?! Друзья ворвались в комнату – веселые, радостные – и тоже заладили про какую-то свадьбу… Марек сидел на кровати и не понимал, что происходит.
Вот как можно не помнить, что собирался на свадьбу? Или это розыгрыш? Да нет, не похоже… Уж больно серьезно все готовятся: в доме ароматы стоят, каких с детства Марек не помнит, парни все нарядные, будто сами женихи, и ему белую косоворотку со штанами в руки пихают. Пора одеваться, говорят! Правда, свадьба, что ли? И кого женим? И почему вся суматоха здесь, у него дома? В голове туман – вязкий, липкий…
- Жених, ты от счастья, что ли, обезумел? Давай просыпайся!
Так это он жених, что ли?!
Как странно все… Как непонятно, чуждо. Ощущение, будто попал в чужое тело. Может, так и есть? Ну как в книжках про попаданцев! Иначе как еще объяснить это ватное состояние и бред вокруг? Марек попытался вспомнить, что было вчера, но туман в голове – видать, если и правда, жениться собрался, то с холостяцкой жизнью прощался он знатно… Сколько же он выпил? И с кем? Кстати, а раз есть свадьба, то должна быть и невеста. А она-то кто? Марек не знал. Попытался девушку какую-нибудь рядом с собой вспомнить… Учебу вспомнил, и то, что в Хомячинки один, без невесты, вернулся – точно помнит! Значит, местная. А потом белый лист. Словно кто-то ластиком стер все воспоминания.
Он не понимал, что происходит, но виду не подавал – не поверят же. Или решат, что с ума сошел. А он же не сумасшедший, правда? Вот так резко ж с ума не сходят, правда? Или сходят?
Парни смеялись, мать улыбалась, глядя на него… Всё про Яринку, девчонку соседскую, говорили что-то – вот заладили-то! Так и хотелось гаркнуть на них: да умолкните все, нравится она вам так, что в такой день все разговоры о ней, – вперед, идите к ней и там жужжите! Чего мне-то по ушам ездите?! И так тошно… Скажите лучше, на ком жениться надо! Растерянно, веселя и без того развеселых дружков своим видом, он озирался по сторонам, но не решался задать столь глупый для жениха, но столь волнующий для него, вопрос: кто же невеста?
